Камень. Книга 2

Первым был я, Вторым — Прохор, Третьим, соответственно, Виталий Борисович, у которого в машине стоял навороченный сканер.

— Арестовать нас хотели за непотребный вид, Третий. Костюмы им наши, видите ли, не понравились. Пусть приезжают к Юсуповым. Нашему плану это только поможет, лишний резонанс точно не помешает. Конец связи.

Я подумал над словами Прохора, и согласился с ними — лишний резонанс нам только на пользу.

Наконец, впереди показался особняк Юсуповых, и я перешёл на темп.

— Второй, машина на той стороне дороги — два человека, будка охраны — четыре человека, на территории шарятся ещё трое. — начал перечислять я Прохору. — Остаёшься около ворот, я пошёл.

— Удачи!

Литые ворота с гербами Юсуповых снёс с одного удара и рванул через небольшую поляну с дорожками и неработающим фонтаном прямо к главному дому.

— Первый, твою мать, это не по плану! — услышал я голос Прохора.

Отвечать не стал — ко мне приближались трое, судя по всему, именно тот патруль, о котором меня предупреждал Пафнутьев. Рванул навстречу — для моего основного плана было необходимо, чтобы все Юсуповы гарантированно проснулись, лишние жертвы мне были не к чему.

Воздушная петля проходит рядом, на маленькие торнадо наплевать, воздушная стена не становится препятствием, — и вот она моя главная стихия — непосредственный контакт! Предполагаемый воевода, побоявшийся продемонстрировать всю свою силу на территории особняка, делает знак двум своим подчинённым, и они бросаются на меня. Два удара в головы в четверть силы валят их на пожухлую травку.

— Передашь князю, что если он не извинится, я приду завтра.

— Сдохни, тварь! — воевода прыгает ко мне и начинает бить, целясь в голову.

А я стою, опустив руки с сжатыми кулаками, и пытаюсь разозлиться.

Где-то на территории только сейчас взвыла сирена, окна в главном доме Юсуповых постепенно начинают загораться, времени с момента моего вторжения прошло не больше минуты.

Вызываю образ Михаила Куракина с пивной кружкой для создания у себя нужного эмоционального состояния, но мне становится только смешно — он когда пьяный, такой нелепый. Да и этот бланш под глазом… Образ Инги Юсуповой вызывает жалость — бедная влюблённая девочка… Образы трёх офицеров-измайловцев, Харитонова, Паршина и Ильина — отвращение, смешанное с презрением. Те два воеводы, напавшие на меня… Их заставили… Пусть земля им будет пухом! И тут моё подсознание нащупало нужное— из памяти всплыли фотографии той бойни, которую устроили Гагарины в Мытищах.