Камень. Книга 2

 — Будете знать, как беззащитных девушек обижать!

— Это ты-то беззащитная? — прохрипел Николай. — Ниндзя хренова! Кто мне по морде очень профессионально пару раз засадил?

— Вы меня с кем-то путаете, Ваше Императорское высочество! — подчёркнуто равнодушно отмахнулась девушка. — Лёшка, как ты их! Раз-раз, и повержены злобные вороги!

— Вика, мне просто повезло. — усмехнулся я.

— Ага… Повезло… — держась за ухо, уселся на траву Александр. — Давно мне так не прилетало… До сих пор в башке звон стоит! Лёшка, давай хоть иногда тренироваться вместе?

— Да, давай? — поддержал брата Николай.

— Без вопросов. — кивнул я. — А сколько время? И что за бои без правил вы тут устроили?

Время было десять часов утра. А встретились Великие князья, Сашка Петров, Прохор и Вика на завтраке, после которого решили пойти на пляж. Неугомонная Вяземская подколола Николая с Александром насчёт того, что они де, небось, даже сегодня ходят с трудом, не говоря уже про плаванье в море — все силы на весёлых девок потратили. Слово за слово… И дело дошло до выяснения отношений с помощью дружеского спарринга. Один Сашка Петров махнул рукой на подобные развлечения и удалился на море в гордом одиночестве.

— Как он себя ночью-то проявил? — хмыкнув, поинтересовался я.

— Нормально проявил. — ухмыльнулся Николай. — Не переживай.

— А девки где?

— До завтрака в город отправили. Заплатили мы им нормально и телефончики на всякий случай взяли. Так что… — он запнулся, глянув на Вику.

— Никаких «так что»! — нахмурилась та.

— Да я просто сказал… — подмигнул мне Николай. — На море-то пойдём?

— Вы идите, а нам с Лесей ещё позавтракать надо. Позже к вам присоединимся.

На пляже мы появились только после одиннадцати. Когда подошли к нашей компании, то обратили внимание, что они все что-то разглядывают, собравшись под одним из зонтов.

— Нате, гляньте! — Прохор протянул нам с Лесей листок.

Я так понял, это Сашка Петров, по тихой грусти, упражнялся в живописи на мотивы ночного разврата. На листе из его альбома была изображена обнажённая девушка в весьма фривольной позе. Хоть и был рисунок написан карандашом, этот Рембрандт Смоленский умудрился сделать девушку практически живой и крайне сексуальной, без всякой там развязной пошлости, вычурности и дурновкусия.

— Ещё держите. — Прохор протянул очередной рисунок уже другой девушки, да и поза была другая.

Эффект тот же…

— Да как он умудряется-то? — прошептала Леся. — Чистое искусство! Никакой порнографии!

— У меня вопрос тот же. — кивнул мой воспитатель. — Вы на Великих князей гляньте.

Оба моих брата напоминали детей, которым первый раз в их жизни подарили кубики, и они ещё не сообразили, что с этими кубиками делать — рты чуть приоткрыты, лбы наморщены, взгляды крайне сосредоточены.