Камень. Книга 10

Утром все стало только хуже — Витольда несколько раз вырвало кровью, а еще через какое-то время его сфинктер расслабился сам по себе, и в луже дерьма посланник Римской католической церкви, к своему ужасу, тоже заметил сгустки крови!

Более или менее справиться с приступом паники посланник сумел нескоро, а когда способность мыслить трезво к нему вернулась, пришел к неутешительному выводу — проклятый русский принц сумел очень сильно повредить ему доспех, и, если срочно не привести энергетику в порядок, изменения в физическом теле станут необратимыми вплоть до летального исхода!

Жить Витольд хотел очень сильно, поэтому собрал остаток сил и с помощью молитвы стал погружать себя в медитативный транс. Боль начала постепенно отступать, пространство дешевого номера расширилось стократно, а единение со всем сущим заполнило сознание отца бесконечным умиротворением…

* * *

Киричков Ярослав Валерьевич, московский представитель рода Обуховых, перебравшихся обратно на Сахалин, где у них была малая родина, с нескрываемым интересом наблюдал в окно за теми, кто пожелал сегодня посмотреть квартиры и ресторан на Арбате, и пытался составить о потенциальных клиентах первое впечатление. Но у Ярослава Валерьевича ничего не получилось — в 10:55 во двор заехали три обычных «Нивы», и из черной «Волги», стоявшей под окнами уже минут десять, вылез мужчина в распахнутом пальто, державший в руке кожаную папку, по виду типичный чиновник. Пассажиров «Нивок», одетых во все черное, Киричков насчитал семь человек, причем присутствовала одна женщина, и именно она была одета в цвета, отличные от черного. К удивлению поверенного, «чиновник» чуть ли не «на полусогнутых» подошел к кавалеру женщины, почтительно пожал ему руку, а даме поцеловал пальчики. Когда с приветствиями было покончено, все восемь человек направились в подъезд.

Клиентов Ярослав Валерьевич встретил на вместительной лестничной площадке, и у него внутри все сжалось от нехороших предчувствий — «чиновником» при ближайшем рассмотрении оказался Дымковский Артур Дмитриевич, директор Московской регистрационной палаты, а мужчиной во всем черном — печально знаменитый Пафнутьев Виталий Борисович, глава страшной Тайной канцелярии.

Знакомство прошло быстро и без всякого пафоса, в том числе и с супругой Пафнутьева, Елизаветой Прокопьевной.

— Ну что, Ярослав Валерьевич, — глава Канцелярии растянул губы в едва заметной улыбке, — показывайте ваши хоромы.

— Можно? — потерялся поверенный от этой улыбки, не сулящей ничего хорошего.

— Нужно.

— Прошу. — Киричков указал на открытую дверь квартиры, расположенной слева, если смотреть со двора.