Камея из Ватикана

Через голову она стащила свою рубашку, запуталась в футболке, вынырнула, мотая головой, швырнула одежду в угол и села на пятки на приветливый полосатый коврик.

Федор шумно выдохнул.

В ней – в ее позе, в прямых плечах, в безупречной груди, в темных волосах – было словно язычество, какой-то доисторический эротизм, призыв. Она казалась пра-женщиной, владычицей, древней царицей, хотя ничего не делала, просто сидела на пятках на полосатом коврике!

Он опустился рядом и обнял ее за спину. Он боялся, что, если взглянет ей в лицо, она его испепелит.

Он погладил ее шею, она положила голову ему на плечо, и он поцеловал ее. Ладонями он накрыл ее грудь, замер, не в силах шевельнуться, и тут она повернулась к нему, в мгновение ока раскидала его одежду и уставилась на него.

От ее взгляда ему стало больно – всерьез.

– Не смотри на меня.

– Что?

– Не смотри на меня так.

Теперь они стояли друг против друга на коленях, и он опять подумал, что все это – ритуал, часть колдовского замысла, словно вокруг них очерчен магический круг!..

Она потянулась к нему, обняла, они обрушились на коврик, тиская и сжимая друг друга, торопясь и обжигаясь, делая друг другу больно и не замечая этого.

Во всем этом были сила и страсть параллельного мира, и не было вовсе никакой физиологии!..

Какая глупость – называть то, что они сейчас делают друг с другом, словом «секс»!

Разве «секс» бывает пропуском в другой мир, возвращением к праматерии, к первоначальной задумке творца, когда «двое в одну плоть», когда кажется, что впереди бесконечность и вечность, что только так правильно и возможно?..

В последний момент вечности она все-таки взглянула ему в лицо и еще что-то такое сверхъестественное поняла и почувствовала, но тут же забыла.

…Они замерли и долго молча лежали, не отпуская друг друга.

Потом он спросил:

– Почему ты закричала? Я сделал тебе больно?

– Я не кричала.

Он улыбнулся, она почувствовала это, не открывая глаз.

– Что, правда? – спросила она.

– Ну да.

– Я не помню, – призналась она.

– Вот и хорошо, – сказал он.

И они еще полежали молча.

– Так странно, – выговорила Саша наконец. – Мне хотелось тебя заполучить.

– Ты меня заполучила.

– И я расстроилась, когда ты стал рассказывать про папу римского. Мы решили, что ты не в себе.

– Ну, я же профессор. Так что не до конца в себе. Ты была почти права.

Теперь они лежали на полосатом коврике рядом, касаясь друг друга ногами и сцепив руки.

– Что с нами было? – спросила Саша задумчиво. – Это же явно было что-то… другое. Не… как раньше.

Он подумал немного.

– У меня тоже раньше так не было.

– Ты женат? – вдруг спросила она.

– Нет.

– И не был?

– Мне сорок восемь лет, – сказал он. – Конечно, был.

Она хотела спросить про его жену, но это было настолько неважно!..