Камея римской куртизанки

Эмилия спит? Вот так, среди бела дня…

Анна почувствовала мучительную зависть: кто-то еще может спать… сможет ли сама она когда-нибудь заснуть?

Она позвонила еще раз, потом, сама не зная зачем, дотронулась до двери – и с удивлением поняла, что дверь не заперта.

И тогда она толкнула дверь и вошла в квартиру.

Какой-то трезвый, разумный голос внутри ее говорил, что этого не надо, ни в коем случае нельзя делать. Что она совершает что-то опасное, недопустимое, сама идет в ловушку…

Но Анна не слышала этот голос. Она так хотела увидеть ту женщину, к которой уходит Ростислав, ее Славик, что совершенно забыла об осторожности.

Она шагнула вперед и позвала – негромко, взволнованно:

Звук собственного голоса отчего-то напугал ее, но никто на этот голос не отозвался.

В прихожей было почти темно. Анна сделала еще несколько шагов, пока не наткнулась на что-то бесформенное, что лежало грудой на полу.

Она опустила взгляд, вгляделась в эту бесформенную груду…

И едва не закричала от ужаса.

На полу лежала женщина.

Мертвая женщина, в этом не было никаких сомнений. Светлые волосы, измазанные чем-то темно-красным, рассыпались вокруг ее головы неровной уродливой короной.

В лице женщины была какая-то чудовищная неправильность.

Глаза Анны привыкли к полутьме – и от того, что она разглядела, ужас переполнил ее душу.

У мертвой женщины не было глаз. Точнее, они были не там, где положено. Черные провалы глазниц были пусты, а на груди покойницы лежали два круглых окровавленных сгустка с голубыми кружками радужной оболочки. Два вырванных глаза.

Еще во рту у этой мертвой женщины был зажат цветок.

Темно-красная, скорее, даже бордовая роза. Совсем свежая, обостренным зрением Анна разглядела даже капельки воды на лепестках.

Внезапно тонкий лучик солнечного света мелькнул из комнаты, и что-то блеснуло на полу возле тела.

Анна скосила глаза и увидела ложечку. Маленькую чайную ложечку очень изящной формы, несомненно, старинную, всю в крови. И она мгновенно догадалась, для чего убийца использовал эту ложечку – чтобы выковыривать глаза.

Анна не вынесла этого чудовищного зрелища и сползла по стене, потеряв сознание.

Но в последний момент, перед тем, как ее сознание померкло, Анне показалось, что рядом с ней кто-то есть, и тихий, шелестящий голос проговорил из сгущающейся темноты:

– Совсем не тот типаж…

Она не помнит, сколько времени пролежала на полу рядом с мертвой женщиной. Точнее, она этого просто не знает.

Пришла в себя она от резкого, пронзительного, оглушительного, невыносимого звука.

В первый момент, пока сознание к ней еще не вполне вернулось, она подумала, что это – сигнал воздушной тревоги. Она сама не знала, откуда в ее голове возникли эти забытые слова.