Камея римской куртизанки

Злодей запустил в него правую руку, пошарил внутри…

И вдруг раздался громкий щелчок, и в ту же секунду кабинет огласил дикий вопль, в котором соединились боль, испуг и удивление.

Анна широко раскрыла глаза.

Злодей стоял на прежнем месте, запустив руку в ящик. Лицо его было перекошено от боли и злобы. Он пытался вытащить руку из ящика, но не мог это сделать.

Анна поняла, что произошло.

В ящике была установлена ловушка, что-то вроде волчьего капкана, и злодей попал в этот капкан. Его рука была зажата стальными зубьями.

По лицу злодея текли струйки пота. Он попробовал высвободить руку свободной рукой, но это не получилось.

Тогда он попытался той же свободной рукой дотянуться до правой тумбы стола, где находилась скрытая пружина, приводящее в действие механизм потайного ящика, но не смог до нее дотянуться, ему не хватило буквально нескольких сантиметров.

Он скосил глаза на Анну и прошипел сквозь зубы:

– Подойди! Подойди сюда и нажми на ту кнопку, на капители колонны! Вот там, на тумбе!

– Щас! – выдохнула Анна с ненавистью. – Размечтался! За кого ты меня принимаешь? За круглую идиотку?

– Подойди! – повторил злодей. – Подойди, иначе…

– Иначе – что? Ты отрежешь себе руку?

Вместо ответа злодей схватил со стола свой нож.

В первый момент Анна вообразила, что он и правда хочет отрезать себе руку, как дикий зверь, попавший в капкан, отгрызает себе лапу, чтобы вырваться на свободу.

Но тут же она поняла его истинные намерения.

Злодей дотянулся ножом до связанной Светланы, поднес острие ножа к ее глазу и повторил:

– Подойди сейчас же, иначе я вырежу ее глаза!

Светлана в ужасе закрыла глаза и пролепетала едва слышно:

– Не делай этого! Не слушай его!

И тут Анна перестала думать. Ее подхватила темная, нерассуждающая волна ненависти и решимости.

Она схватила первое, что попалось ей под руку – это была каминная кочерга, – в один прыжок подскочила к злодею и нанесла один за другим два удара – один по его руке с ножом и второй – по голове.

Мужчина издал какой-то странный утробный звук, выронил нож, ноги его подломились, и он без сознания рухнул на пол, точнее, повис над полом рядом с тумбой стола. Его удерживала на весу вывернутая рука, по-прежнему зажатая в стальном капкане.

Анна хотела снова ударить его, хотела бить и бить, пока его лицо не превратится в кровавое бесформенное месиво – но тут она услышала тихий, умоляющий голос Светланы:

– Не нужно. Все кончено. Остановись.

И она остановилась, перевела дыхание.

Потом положила на пол кочергу, взяла нож и освободила свою сестру.

А потом повернулась к злодею.

Тот полулежал возле стола с рукой, все еще зажатой в капкане. Внешность его неузнаваемо изменилась – и не только от ран и ссадин, нанесенных кованой кочергой.

От удара и падения с него свалились очки и парик.