Камея римской куртизанки

 – Что здесь произошло?

– Я не знаю… – медсестра на глазах становилась меньше ростом, – вот она вошла…

– Значит, так! – Анна поняла, что этого мужчину криком не проймешь, он и сам может так рявкнуть, что окна вылетят. – Я – сестра вот этой больной. Сидела под дверью, потом все ушли, дверь открыта, больные без присмотра, я и вошла.

– Так? – Заведующий повернулся к медсестре.

– Я только на минутку… – забормотала она, – все-таки живой человек… нужно мне…

– Где дежурный врач? – Мужчина спросил это так обманчиво спокойно, что Анна невольно тому врачу посочувствовала.

– Тут я, – в дверях возник запыхавшийся молодой доктор. – Меня в приемный покой вызвали срочно!

– И ничего! Никто не признается, что звонил, меня там и не ждали!

«Это тот тип позвонил, чтобы никого в реанимации не было! – осенило Анну. – А эта дура обрадовалась, что никто ее не контролирует, и побежала кофе выпить или с подружками потрындеть…»

– Послушайте, – заговорила она как могла твердо и уверенно, – вам ведь сообщили, что моя сестра едва не умерла, ведь полиция даже охрану к палате приставила!

– Сидел тут какой-то, в телефон играл, – буркнула медсестра, – потом ушел, ничего мне не сказал. Я откуда знаю, что ее охранять нужно? Мне своей работы хватает!

Заведующий раздраженно махнул рукой, чтобы она замолчала, он слушал пульс у Светланы, потом поднял веки и посмотрел в мутноватые глаза. Покачал головой, протянул руку не глядя, и засуетившаяся медсестра всунула ему медицинскую карту.

– Ну состояние у нее удовлетворительное, конечно, было сильное обезвоживание и переохлаждение, но организм оказался сильным, так что ничего такого необратимого нету, – сказал он Анне. – Полежит еще немного здесь под капельницами, а потом можно и в палату переводить.

– Вот как раз насчет капельниц, – перебила его Анна, и рассказала про странного типа, который ввел что-то в капельницу.

Медсестра, повинуясь ее грозному взгляду, не посмела отпираться и подтвердила:

– Да, был такой, ее с ног сбил и убежал.

– Нельзя ли ее в отдельную платную палату перевести? – спросила Анна, с тоской вспоминая, что денег у нее кот наплакал. Но ведь у Светланы, наверное, что-то есть…

Заведующий посмотрел на свет содержимое емкости, которое помутнело, нахмурился и согласился.

– Сама буду в палате дневать и ночевать. Глаз с нее не спущу! – сказала Анна.

И добавила про себя, что нет у нее доверия к этой больнице.

Прошло три недели. За это время Светлана поправилась, только выглядела худой и изможденной, как после тяжелой болезни.

Ну это дело поправимое, радовалась Анна.

Она не оставляла сестру ни на минуту, переехала к ней и всячески пыталась ей помочь.