КаМаЗ и Ч.М.О.

Принесите ей какое-нибудь одеяло, стакан воды и обогреватель. И не трогайте её больше. Сейчас приеду.

Наверное, еще никогда я так быстро не шёл к собственному кабинету. Колотящееся за рёбрами сердце настоятельно напомнило о том, что я уже не пацан, и бегать даже на короткие дистанции без предварительной основательной разминки мне лучше не стоит. Но ноги точно знали, что меня нужно как можно скорее донести до, похоже, теперь уже во всех смыслах отмороженной Маруси.

Распахнул дверь кабинета. Взглядом сразу нашёл спину Маруси, завернутую в темно-синий плед. Опущенная голова с медно-русыми завитушками слегка содрогалась вместе с плечами в такт тихому плачу.

Зашёл в кабинет и аккуратно прикрыл за собой дверь. Обойдя Марусю, остановился ровно напротив неё. Понимая, что сама она голову не поднимет, чтобы хотя бы посмотреть на меня, присел рядом с ней на корточки и коснулся ее ноги ниже колена через толщу пледа.

— Эй, Маруся, — позвал я её едва слышным шёпотом.

Она никак не отреагировала. Лишь тихо-тихо всхлипнула и поспешили утереть нос платком.

Из-под края пледа выглянули пальцы ног.

— Почему ты босая?"

"Слегка качнув головой, Маруся предпочла отмолчаться. По опухшему лицу, носу и затекшим глазам я понял, что плакать она не прекращала с момента выхода из клуба. И, похоже, еще не скоро остановится. Так и до обезвоживания можно дореветься. Хоть водой бы сопли запивала.

— Пойдём. Я отвезу тебя домой, — нормально и обычным своим голосом говорить не получалось. Как ссыкливый пацан сидел рядом с ней и боялся спугнуть голосом или движением. Мало ли куда еще может понести Марусю. Придётся скручивать.

Снова вялое движение головой. Отрицательное.

— Ми… Михаил Захарович, — произнесла она вдруг, едва заметно всхлипнув. — Чем я такое заслужила? Я ведь никому никогда ничего плохого не сделала. Почему со мной… так? За что? Я не понимаю. Это ужасно. Лучше тогда, вообще, не жить, чем так. В чем смысл?

Глупая.

— Смысла нет в том, что во время преждевременных родов у тебя умирает жена и ребёнок. А в том, что произошло с тобой сегодня, Маруся, очевидно, смысл какой-то есть. Не знаю, какой. Я не знаток отношений и женской натуры, но, думаю, со временем ты сама разберешься.

Плач стих. Серые заплаканные глаза уставились на меня, не моргая. Не знаю, что она пыталась увидеть на моем лице, но смотрела она долго.

— Ваша жена?… — дрогнули покусанные губы.

— Не надо, — остановил я её, качнув головой. Я и так сказал больше, чем мог сказать по этому поводу за последние семь лет. Это не та тема, о которой я буду когда-либо говорить ещё. Встав на ноги и выпрямившись во весь рост, я снова обратился к девушке. — Если ты закончила реветь, то поехали домой. Я донесу тебя до своей машины. Либо ты можешь надеть мои ботинки, а я переобуюсь в кроссовки.