КаМаЗ и Ч.М.О.

А у меня… а мне нужно быть умной.

— Нормально твои родители рассудили, — вскинул я насмешливо брови. — Твоей сестренке всё за красивые глазки, получается, а тебе — придется постараться только потому, что мордой не вышла?

— Но Мира правда очень красивая.

— С фотошопом и я красивая, — фыркнул я, унося опустевший стакан обратно в кухню.

— Если бы на этой фотографии был фотошоп, то и я тоже получилась бы красивая. Нас здесь папа фотографировал. Мира как раз поступила на первый курс столичного журфака. Она молодец, — вернула Олеговна фоторамку на «камин». — А мне моя внешность и такая нравится. Я даже благодарна, что я лицом не вышла. Зато сразу понятно, что меня не за внешность полюбили. Как мой Витюша, например, — вздохнула она.

Подняла руку и стянула с лица маску, превратившись в совсем еще девчонку. Больше двадцати лет ей теперь точно не дашь. И как она тряпками умудряется превращать себя в сухую сорокалетнюю тётку?

— Меня на первом курсе соседка по комнате пригласила на двойное свидание. Я понимала, что она берет меня с собой только для того, чтобы на моем фоне казаться еще красивее, чем есть, но всё равно пошла с ней. Стало интересно, что за парень мечта там такой её ждёт. А потом парень её мечты выбрал меня. Представляете? — загорелись ее серые глаза, под которыми теперь не было черных следов туши. — Мой Витюша тогда выбрал меня, а теперь… — вздохнула она горестно и швырнула использованную маску для лица на обеденный стол. Подошла ко мне почти вплотную, подняла голову и заглянула пьяными глазами в мои. — Мне так не везет, потому что я некрасивая?

— Нормальная ты. Тряпки только бабкины перестань носить и очки нормальные купи.

— Мне нравится мой стиль, — повела Олеговна плечом. — Он уникальный.

Если только «уникальный» — синоним слова «стрёмный».

— Смотрю, тебе уже лучше, — заметил я. — Поеду я тогда домой. Постарайся до утра никуда не вляпаться, — попытался ее обойти, но тонкие пальчики подцепили край моей футболки и потянули обратно.

— Михаил Захарович, я знаю, что мне нужно, — прижалась она к моему торсу грудью. — Снимите футболку.

— Когда ж тебя отпустит, Маруся? — вздохнул я устало.

С трудом отцепил тонкие пальцы от края своей футболки и попытался вновь соблюсти дистанцию между нашими телами. Но хрен там. Олеговна вновь прильнула ко мне и вцепилась в футболку.

— Вы не понимаете, Михаил Захарович, мне очень нужно! — умоляюще заглянула она в мои глаза.

— Не нужно тебе это, дура, — сбросил с себя её руки. — Иди спи. Если совсем невмоготу, руками себе помоги.

— Руками не получится. Мне нужен ваш запах. Понимаете? Я хочу, чтобы вы пометили меня своими феромонами.

— Иди-ка, всё-таки, спи, Маруся.