Камасутра для Микки-Мауса

– Откуда тогда мороженое?

– Магдалена сгоняла, – лениво ответил Кирюшка.

– Пешком?!

– И чего? – удивилась Лизавета. – Тут всего три километра, а на велике она не умеет.

– Притащила все мятое, – недовольно сообщил Кирик.

– А вы как хотели? – рассердилась я. – Девочка пробежала шесть километров по солнцу.

– Три! – поправила Лиза.

– Туда и обратно!!!

– Ой, только не начинай скандал, – возмутился Кирик.

– Действительно, Лампа, у тебя определенно к старости начинает портиться характер, – обнаглела Лизавета.

Если у вас дома есть дети в славном пубертатном возрасте, то вы понимаете, что спорить с ними невозможно. Ничего хорошего не получится. Поэтому я молча проглотила хамство и решила изменить тему беседы.

– Где Рейчел?

– В гамаке.

– Там только Муля и Ада.

– Носится где-нибудь.

– Вы не следите за стаффордширихой? Но она может испугать тех, кто не знает о ее миролюбивом характере!

– Господи, Лампа, – сморщилась Лизавета, – ну разве можно раскрывать рот только для того, чтобы делать несчастным детям очередное замечание? Отчего нельзя вести себя нормально?

– Да, – оживился Кирюшка, – прийти домой, сделать ребяткам вкусный ужин, помыть посуду… Вон в раковине с завтрака грязные чашки так бы и кисли, кабы их Магда не помыла.

– Не нравится она мне, – буркнула себе под нос Лиза.

– Кто? – машинально спросила я, ставя на горелку кастрюлю с сосисками.

– Магдалена, – пояснила Лизавета, – подхалимка! Все улыбается, благодарит, посуду моет…

– С собаками гуляет и молчит, – подхватил Кирюшка.

– Просто воспитанная девочка, которая ощущает неудобство из-за того, что пользуется чужим гостеприимством, – я решила погасить зреющий скандал.

Но сделала только хуже.

– Она притворщица, – рявкнула Лиза.

– Забей, – велел Кирюшка, – черт с ней.

– Так говорить нельзя, – нахмурилась я, – это грубо.

– О боже! – закатила глаза Лизавета. – Опять двадцать пять.

Я, чтобы успокоиться, глянула в окно, увидела идущую от ворот коротконогую фигуру в слишком цветастом платье и невольно брякнула:

– Принес же ее черт!

– Ага, – обрадованно подскочил Кирилл, – значит, нам так выражевываться нельзя, а тебе можно?

Я хотела было заявить, что глагола «выражевываться» в русском языке не существует, но не успела, потому что раздался короткий стук и звонкий голос:

– Есть дома кто-нибудь?

Пришлось, навесив на лицо приветливую улыбку, распахивать дверь и фальшиво-радостно восклицать:

– Нина Ивановна! Проходите, хотите чайку?

– Ужинаете? – прищурилась соседка. – Не помешала?

– Нет, что вы, – суетилась я, вытаскивая из шкафчика вафельный торт, – сейчас отрежу вам кусочек.

– Не волнуйтесь, душенька, – пела Нина Ивановна, – я только что от стола, а вы все работаете и работаете.