Камасутра для Микки-Мауса

– Ты, Кирюха, совсем, того… Какой у тебя размер?

– Сорок второй уже, – гордо ответил мальчик, – самый большой в классе, даже у Петьки меньше!

– То-то и оно, – продолжала Лиза, – а у тебя, Магда?

– Тридцать пятый…

– Вот видишь! – сказала Лизавета. – Ей даже мои безнадежно велики будут.

Внезапно Магда бухнулась на колени перед мопсихой и, обняв ту, запричитала:

– Аденька, прости, никогда больше, ну извини, я дрянь!

– Что случилось? – окончательно растерялась Лиза.

– Вчера ночью, – рыдала Магда, – я пошла в сарай за бутылкой, а Адюша за мной следом выскочила и давай лаять. Я испугалась, что кто-нибудь проснется, увидит меня с водкой, и сначала наорала на нее, а потом камнем в нее швырнула… Адюшечка, умоляю, прости, прости, прости…

Забывшая обиду Ада стала лизать Магде щеки.

– Прости, прости…

Я попыталась поднять девочку.

– Вставай, ерунда, ну подумаешь, заорала. Вон Кирюша весь день вопит, и ничего.

Честно говоря, чтобы успокоить Магду, я сильно покривила душой. Кирюшка кричит от темперамента, в его воплях нет злобы, а в голосе Магды ночью звучала откровенная ненависть.

– Прости, прости. – Магда принялась внезапно биться лбом о пол.

Лизавета бросилась к девочке:

– Успокойся, Ада и думать забыла обо всем, она вообще решила, что ты с ней играешь!

Внезапно Магда села и захохотала, по ее лицу потоком потекли слезы.

– Чего смешного-то? – оторопел Кирюшка, растерянно глядя на меня. – Что ее развеселило, а?

Лизавета топталась около Магды, приговаривая:

– Ну, ну, ну…

После каждого ее восклицания из груди Магдалены вырывался то ли всхлип, то ли вскрик. Я схватила кастрюльку, налила в нее холодной воды и опрокинула на девочку.

Магда захлебнулась и захлопнула рот.

– Ты че, Лампа! – взвыл Кирюша. – Ну и денек! Все кругом офигели.

– У нее истерический припадок, – пояснила я, помогая Магдалене перебраться с пола на стул, – если не остановить, может в обморок упасть! Лиза, сделай ей горячий и сладкий чай.

– В жару! – фыркнул Кирюша.

– Видишь, ее трясет.

Лизавета ринулась к чайнику. Примерно через час все устаканилось. Усталая, заплаканная Магда мирно спала в постели, Юрий, поорав и побуянив, тоже утих. Собаки устроились на диване. Лизавета и Кирюшка пошли к сараю за велосипедами. Я наконец-то села выпить кофе. Из раскрытого окна донесся звонкий голос Кирюши:

– Лизка, как ты думаешь, почему она отцу водку тайком ставила?

– Стеснялась, – ответила девочка.

– Чего? Ведь вылечить хотела!

– Ну, – протянула Лизавета, – странная она такая, все молчком, бука, одним словом, а может, думала, мы смеяться станем. Прикинь, какие сволочи, они ей ролики не купили!

– Два года копить, – ужаснулся Кирюшка, – я бы умер."

"Кофе показался мне горьким, и я бросила в кружку еще один кусочек сахара.