Камасутра для Микки-Мауса

 – Хороши ветеринары, мы больше к вам никогда не приедем!

– Ну-ну, – пытались успокоить меня врачи, – случается всякое.

Уже на дороге назад в Алябьево Кирюшка расхохотался.

– Что смешного ты нашел в этой ужасной ситуации? – вздохнула я, не отрывая взгляда от дороги.

– Просто вспомнил, как ты коротко и ясно сказала: «…», – веселился мальчик.

– Не было такого! – возмутилась я. – Я никогда не употребляю таких выражений и других не одобряю.

– Было, было, – хихикнул Кирюшка, – значит, знаешь всякие словечки, а нас с Лизаветой ругаешь!

– Конечно, знаю, – пожала я плечами. – Но хорошее воспитание – это не незнание ненормативной лексики, а умение не употреблять ее по поводу и без повода! Интеллигентный человек никогда не позволит себе в присутствии других…

– А наедине с собой? – перебил меня Кирюшка.

– Тоже, – отрезала я.

– Знаешь, Лампа, – протянул Кирюша, – у меня вопрос возник, как ты думаешь, наш президент моется в ванной?

– Конечно, – удивилась я, – он же живой человек, на тяжелой нервной работе, небось любит в пене покайфовать, а почему ты интересуешься?

– Вот прикинь, – задумчиво продолжил Кирик, – вылез он из воды, встал босыми ногами на плитку, потянулся за полотенцем, поскользнулся, упал… Что будет?

– Кошмар! – покачала я головой. – Еще, не дай бог, власть переменится, а в нашей стране от любой смены руководства ничего хорошего не получается. Нет уж, пусть президент лучше будет здоров, зачем ему падать в ванной! Уж, наверное, догадались ему везде резиновые коврики настелить.

– Да не о политике речь, – отмахнулся Кирюшка. – Как думаешь, что он скажет, со всего размаху шлепнувшись на пол, а?

– Видишь ларек? – быстро перевела я разговор на другую тему. – Сделай одолжение, купи батон, у нас хлеб кончился.

Кирюша вылез из машины, я смотрела ему вслед. Однако странные мысли приходят иногда детям в голову! Что скажет президент, упав в ванной! Что скажет, что скажет… Небось выразится, как все мужчины, вряд ли промолчит. Право же, воспитательный процесс – дело тонкое, что ответить Кирюше? Сказать: «Конечно, глава нашего государства просто тихо встанет», так Кирюшка будет надо мной издеваться. Сказать то, что думаю на самом деле? Мигом услышу:

– Ага, президенту можно, а мне нельзя?

Прочесть длинную, нудную лекцию на тему «В какой момент можно пользоваться ненормативной лексикой»? Нет уж, лучше просто переменить тему. Ох уж эти детки!

Внезапно мысли потекли совсем в ином направлении. Магдалене-то, оказывается, восемнадцать лет. Впрочем, сейчас я уже понимаю, что считать девочку четырнадцатилетней было крайне глупо. Магдалена, правда, крохотного роста, но у нее лицо взрослой девушки, меня ввела в заблуждение ее манера покорно исполнять любые чужие приказы.