Камасутра для Микки-Мауса

Впрочем, есть в моем гардеробе пара недурственных вещичек, приобретенных «на выход», в частности, великолепный брючный костюм, только времени катить на городскую квартиру и переодеваться у меня совершенно нет!

Я подошла к окну и глянула на улицу. Что прикажете делать? Сказать Родиону с наглой усмешкой:

– Не обращайте внимания, дружочек, на мою одежду, ради конспирации я взяла ее у домработницы?

Не поверит и будет прав, вряд ли Эльвира Райн способна на столь героический поступок.

И надо же было сегодня нагрянуть похолоданию! Вчера на мне был сарафанчик из льна, который запросто мог сойти за вещь из бутика!

Взор упал на молодую даму, осторожно переходившую дорогу. Вот уж кто одет как надо. Элегантный светло-бордовый костюм с длинной, в пол, юбкой, маленькая круглая шапочка-таблетка с достаточно густой вуалью, в руках дорогая спортивная сумка. Девица явно шла в клуб полировать бока. Внезапно меня осенило, я со скоростью борзой понеслась к рецепшен. Успела как раз вовремя.

– Дайте мне сорок пятый шкафчик на втором этаже, – прощебетала дама в «вуали».

– Пожалуйста, – заулыбалась дежурная.

Я дождалась, пока бордовый костюм исчезнет за поворотом коридора, открыла висящий в укромном углу короб с запасными ключами, схватила ключ с биркой «45-2» и пошла наверх.

Через полчаса в чужом костюме, пахнущем дорогими незнакомыми духами, я выскользнула на улицу. В сорок пятом ящике остались лежать мои джинсы, свитерок и записка: «Извините, я не воровка, просто мне необходимо временно воспользоваться вашими вещами. Дело очень серьезное, речь идет о жизни и смерти. Надеюсь, вы не обидитесь. Думаю, мои джинсы вам подойдут. Завтра утром ваш костюм, выстиранный и выглаженный, будет лежать на месте».

Одна беда, у дамы оказался крошечный размер ноги, и мне пришлось остаться в кроссовках, к слову сказать, достаточно грязных.

В назначенное место я принеслась первой, вошла внутрь и задохнулась. Это был клуб, один из тех, где собираются подростки. Пластмассовые столики и крошечные стулья вдоль стен, посреди огромного зала прыгала толпа потных, разгоряченных разновозрастных детей. Шум стоял невозможный, люстр не было. Пространство освещалось узкими, разноцветными лучами прожекторов. Впрочем, над столиками горели тусклые бра, но толку от них практически не было. Желтые круги света падали лишь на липкие столешницы, лица сидящих тонули в тени. В клубе висел сигаретный смог, а, кроме запаха табака, в воздухе витал «аромат» пота, французского парфюма и чего-то сладко-въедливого, до жути противного. Я едва сдержала кашель.

Кое-как протолкавшись к свободному месту, я устроилась на жестком сиденье и привела диктофон в боевую готовность. Здесь стоял такой гам! Надеюсь, аппарат не подведет и запишет речь Родиона.