Камасутра для Микки-Мауса

Это был последний аргумент во всех спорах. Стоило услышать фразу: «Фросенька, как же ты станешь жить одна», как у меня мигом пропадало желание стоять на своем – я очень любила маму.

– Ты жива? – завопил Кирюшка, вбегая в магазин. – Я видел, как ты летела с горы! Жаль, мы не догадались видеокамеру включить.

– Можно опять затащить ее наверх и столкнуть, – проговорила запыхавшаяся Лиза.

– Точняк, – обрадовался Кирюшка. – Магда, дуй на дачу, открой шкаф в гостиной, там лежит «Самсунг»…

– Ну уж нет, – возразила я, – на сегодня хватит, и потом, на улице уже темнеет.

– Почему ты вся в конфетах и осколках? – тихо спросила Магдалена.

– Банка на голову упала и разбилась, – пояснила я, – а в ней лежали леденцы.

– Да, – протянул Кирюша, – шапку можно было и не надевать.

– Ты так считаешь? – спросила я, кряхтя и вставая на подгибающиеся ноги.

– Ага, – подтвердил мальчик, – если вот эта здоровенная дура из толстенного стекла, упав на твою башку в ушанке, все-таки развалилась, значит…

Кирюшка замолчал и обвел всех взглядом.

– Значит что? – заинтересовалась Лизавета.

– …У Лампы черепушка свинцовая, – как ни в чем не бывало договорил мальчик, – упади она на асфальт с голой головой, трагедии не случится. Ну дырку в дороге пробьет.

– Нельзя сказать про голову «голая», – вмешалась я.

– Запросто!

– Нет, никто не употребляет это прилагательное по отношению к этому существительному.

– А я считаю наоборот, – не сдался Кирюша."

"В этот момент мои ноги разъехались в разные стороны, чтобы удержаться, я попыталась уцепиться за прилавок, но земное притяжение оказалось сильней, и через секунду я, падая, стукнулась лбом о стекло, за которым лежали куски сыра, завернутые в пленку, стояли йогурты и громоздились пакеты с молоком, кефиром и ряженкой.

Раздался немелодичный звук, на пол хлынул поток осколков.

– Ну Лампудель, – восхитился Кирюшка, – ты прямо Терминатор с железной головой, бац – и всех убила.

– Ой, мамочки, – запричитала продавщица, – Ахмет ругаться будет.

– Это кто такой? – сразу спросила Нина Ивановна.

– Хозяин, ему точка принадлежит.

– Чеченец? – нахмурилась Замощина. – Вот не знала, чей магазинчик, больше сюда не приду.

– Почему? – удивилась Лизавета.

– Не хочу поощрять террористов, – ответила Нина Ивановна.

– Так не все же чеченцы плохие, – взвилась Лиза.

– Все, – безапелляционно заявила Замощина.

Кирюша раскрыл было рот, но я, испугавшись, что спор на национальную тему заведет нас очень далеко, быстро сказала:

– За стекло я заплачу, не волнуйтесь. Ну-ка, помогите встать, ноги скользят.

Нина Ивановна сдернула с моей головы шапку и заявила:

– Волосы у тебя и впрямь редеют, скоро облысеешь!

Стараясь сохранить самообладание, я, опираясь на Лизавету, поковыляла к выходу.