Кам

Помню, что на адреналине выбил третий по счету страйк,а дальше, все, темнота.

Усмехнувшись, он тычет пальцем в ссадину.

— Головой вот шарахнулся. Окончательно очнулся, когда меня на носилки стали грузить. Хотел отказаться, но Вадим верещать как резаный стал.

— И правильно, - строго говорю я. - А если бы ты за рулем сознание потерял? В любом случае надо с этим разобраться.

— За рулем я три страйка подряд не выбью. Говорю же: у меня приступы случаются на адреналине.

— Все равно. Если проблема есть - не нужно пускать ее на самотек.

— Говоришь, как моя мама, — морщится Ильдар. — Извини, что тебе пришлось сюда тащиться. Видишь же, что со мной все хорошо?

Я отвлекаюсь на стук двери позади и ответить не успеваю. В палату заходит Камиль.

При виде него ночные переживания оживают вновь, растекаясь по груди тупым нытьем. Я машинально съеживаюсь, обнимая плечи руками, и противовес этому движению воинственно вздергиваю подбородок. Не потому что хочу показать свое презрение или в чем-то его обвинить - сейчас это было бы неуместно. Такова моя личная защитная реакция. Вопреки всему в моих глазах он выглядит невероятно красивым и стильным в своем мрачном, по обыкновению темном прикиде.

— Привет, Дина. — Камиль секунду задерживается взглядом на моем лице, перед тем как все свое внимание обратить к брату. — Ни дня без приключений, да? Выглядишь вроде бодро. Как себя чувствуешь? И почему я обо всем узнаю от Вадима, а не от тебя?

За напускной строгостью его голоса различимы столько оттенков эмоций: от глубокой, почти интимной теплоты до скрытого волнения. И еще одна деталь: привычный запах его парфюма смешался со свежим запахом сигарет. Первый и единственный раз я видела, как Камиль курит, был тот случай на дне рождения Ильдара.

— Меня бы сегодня выписали и ты ни о чем не узнал, - ворчит Ильдар, смущенно косясь на меня. — Этот паникер всех на уши поднял.

— И правильно сделал, — повторяет Камиль мои же слова. — Лечащего врача твоего как зовут? Надо с ним переговорить.

В общении двух братьев, на первый взгляд, нет ничего особенного: ни слез, ни патетических признаний, ни объятий, но меня все равно не отпускает ощущение, что я подглядываю за чем-то очень личным. Дело конечно в Камиле. В его встревоженном взгляде, в его желании во что бы то ни стало позаботится, в его, пусть и неявной, уязвимости.

Беззвучно встав со стула, я трогаю Ильдара за руку.

— Пойду прогуляюсь за кофе, а потом подойду, ладно?

Кофе я не хочу. Скорее, чувствую, что уместнее дать этим двоим спокойно поговорить. И еще отчего-то мне больно. Не так как было вчера, но близко к тому. Потому что обо мне Камиль так никогда не заботился.

___ Девчонки, спасибо за обсуждения.