Калямбра

Первые поколения лодок. Народ с них часто от рака крови умирал.

Записки третьего командира «Хиросимы» Ковалева не читал. Может, и рвались служить на нее, но Тарле в свое время говорил: «Никто не врет так, как очевидец».

Время уходит, и события выглядят уже по-другому.

То, что они шли на смерть – кто же отрицает? Шли. Только это у нас буднично. Без слов «И вот тогда, совершенно добровольно в этот ад пошли наши товарищи». Без пафоса. Просто пошли.

По поводу фразы «Началась беготня. Ажиотаж. Совещание. Свалка. Мандраж. Время на секунды». Кто же говорит, что это паника? Но знаний о реакторе тогда даже академикам не хватало. Да и реакторы, и все оборудование 1-го контура, были далеки от совершенства, и вина в том не только завода в Северодвинске, проектировщиков, в том числе и «Рубина». Просто не все сразу получалось. Нужна была практика. Часто кровавая. Не здесь ли кроется причина нежного отношения «рубиновцев» к «аварийщикам» с «К-19»? А про ажиотаж я сказал потому, что вообще-то и по другим приборам 1-го дивизиона можно установить, есть давление в 1-м контуре или нет. А не только по манометру. Они сами резанули по трубе, а в первом контуре в этот момент был не ноль – было не меньше 150 атмосфер. Это как? Вдумчивое решение? Или, все же, время шло на секунды? В «Рубине» эту аварию должны хорошо знать. Нам, во всяком случае, ее доводили именно так. Я не виню людей. И не могу их ни в чем винить. Тогда (да и сейчас) считалось, что офицер до всего доходит своим умом. Иногда это стоило жизни. Иногда лодки гибли. Так, может, дешевле людей учить?

Затеев хороший мужик, судя по всему.

У нас принято обвинять командиров. Причем его обычно обвиняют люди, которые никогда командирами не стали бы.

История гибели «К-19» уже описана. И ни один раз. Писали очевидцы, участники, противники, сторонники.

Даже Николай Черкашин о ней написал. Он вообще об авариях пишет.

Называть водку «К-19», наверное, не стоило, но таков мир. Кому война, кому мать родная.

А командира на лодке «капитаном» не называют. В песнях – может быть, на железе – нет.

* * *Вчера приехал в Питер один мой однокашник по училищу. Тот самый, что есть в «Каюте». Он на курсе молодого бойца, когда мы еще присягу не приняли, командовал нам: «Встать! Сесть!» По многу раз. Тогда я считал его мерзавцем."

"А теперь, говорят, он глава администрации Шкотовского района Приморского края на Дальнем Востоке. И ушел в запас он с адмиральской должности, был начальником тыла. И еще говорят, что он очень заботится обо всех, взял несколько наших однокашников на работу.

Он устроил встречу для ребят в ресторане, говорили, что там все было хорошо.

Но я не пошел. Вдруг он действительно стал другим человеком?

Мне все-таки дорого то юношеское отношение к нему, как к мерзавцу.

* * *Да, о национальности.