Kalip

Аршад целовал, отрываясь лишь на глотки воздуха, а затем с новой страстью припадая к его губам…

Сколько это продолжалось, он не помнил. Всё вдруг исчезло и растворилось в его сознании, остались лишь эти губы, которые были так горячи и дарили запретные ласки, а потом всё исчезло. И что-то на подобие стона разочарования слетело с губ Кая…

Он приоткрыл глаза, вдруг ощутив, что больше не чувствует этих губ, которые оказались такими пьянящими.

Аршад смотрел на него со странной улыбкой. Затем он расстегнул наручники, осмотрел его запястья, на них остались следы от металла.

— И строило так дергаться? Глупенький… ведь тебе было хорошо, — вдохнул он в его губы.

Затем встал и вышел из комнаты.

Кай просто лежал, ему казалось, что он медуза на песке, аморфная масса. Причём та же масса была и в голове. Вернее, там вовсе не было ничего.

Услышал шаги — это был Максуд, который помог ему встать. Затем он отрешённо шёл за Максудом по коридорам дворца.

Уже ложась в кровать, он посмотрел на Максуда в первый раз за это время осмысленным взглядом.

— Дай мне, пожалуйста, что-нибудь для сна из твоих чудесных настоек.

Максуд, как всегда, понимающе улыбнулся.

Убедившись, что Кай заснул, Максуд пошёл к Аршаду.

— Великий Аршад, кого вы пожелаете сегодня в свои покои?

— Хватит, Максуд! Здесь никого нет. Можешь нормально разговаривать? — Аршад говорил это с напускным раздражением, — никого я не пожелаю. Спать я пойду. Да, кстати, дай мне, пожалуйста, для сна что-нибудь из твоих чудесных настоек.

Максуд, как и всегда, понимающие улыбнулся.

Глава 5

Следующий день у Кая шёл как обычно. Правда, без верховой прогулки, но зато была полноценная тренировка с Гифаром и его воинами.

На обед Кай был приглашён к столу Шейха, где тот не отводил от него своих глаз, полыхающих в глубине огнём страсти. Кай это видел и теперь уже знал, что выражает этот взгляд, обращённый на него.

Есть ему вообще не хотелось, но, чтобы не привлекать к себе повышенного внимания, он немного поел и спросил разрешения пойти в библиотеку. Там он попытался сосредоточиться на тексте. Это было жизнеописание великого японского военачальника Такеда Кацуории, годы жизни которого составляли тысяча пятьсот сорок шестой — тысяча пятьсот восемьдесят второй. Кай понимал, что строчки плывут перед глазами, иероглифы скачут, смысл их ускользает, но ценой огромных усилий он заставил себя читать и даже стал осознавать суть написанного. Его увлекло описание времени Смуты при Отатэ и о том, что Такеда предал своих союзников из клана Ходзе и принял сторону Уэсуги Кагекацу."

"Кай захлопнул книжку, понимая, что устал себя обманывать тем, что его сейчас волнуют проблемы Кацуори. Он откинулся на спинку кресла, зная, что приближается вечер, и Аршад явно не поменял своих планов на него.