Калиновый мост

Все вперемешку, какие-то болезненные моменты, что не могла до конца вспомнить, обрывки фраз в голове, оскорблений, обязанности, горечь, мелкие радости… котенок какой-то. Ничего не выходило вычленить, чтобы полноценно разобрать.

Сидела на полу у камина в спальне, грея руки о чашку травяного чая, что для нее приготовил Захар. Озябла. Почему-то очень остро ощутила приближение осени, до которой пару дней осталось. Такое чувство, что сама по полу рассыпалась кусочками, будто опалыми желтыми листьями. И как теперь в обратном порядке собрать себя, еще и верном к тому же, не понимала.

— Зато мы теперь точно пожениться можем, уже по всем правилам, правда же? — глянула на любимого с какой-то беспомощной попыткой «все вывернуть в позитив».

— Правда, зоренька моя, — улыбнулся Захар. Ему точно ее истинное имя по душе пришлось.

— Почему это так сложно, Захар? — вздохнула, повернулась и уткнулась в его плечо, отставив пока чай в бок. — Отчего я не могу просто сразу все вспомнить? Это же моя жизнь, какая бы она ни была. Почему моя голова меня подводит? Как соты в улье… какие-то открыты, какие-то плотно воском запаяны, а часть медом залита и не видно краев… А я бы так хотела просто в себе разобраться, чтобы на тебя не перекладывать эту ношу! Почему иногда боюсь или безвольно замираю? Или бессилие, страх, ненависть перед местом? Ведь это из прошлого тянется… Почему мне Юля тогда приснилась, и где ее родные, с которыми я должна поговорить? — еще один тяжелый вздох, как груз ее беззащитности и растерянности. — Я как в лесу заблудилась, и никак дорогу найти не могу, хотя кажется все время, что крики и голоса людей слышу, вижу огни между деревьями…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я тебя выведу из этого леса, бесценная, — тихо прошептал Захар ей на самое ухо. Едва-едва слышно. Обхватил плечи сильнее, приподнял и посадил к себе на колени, уже полноценно обняв. — Есть один способ, если не испугаешься и мне доверишься… — таким голосом, будто и правда считал, что она может в нем сомневаться, тихо предложил мужчина.

Это так поразило Зоряну. И в груди словно обожгло от его припрятанной печали, необъяснимой для нее! Вспомнилось, как для самой отчего-то невероятно важным было, чтоб ей верили. И именно он! Не помнила, откуда этот страх недоверия, но хотела отчаянно, чтобы никогда не сомневался в ней и ее словах. Вот и ему теперь возжелалось подарить такую же твердую, непоколебимую уверенность, как Карпаты, что их окружали, даря укрытие.

— Захар! Я тебе всегда верю, неужели ты сомневаться можешь?! Безотчетно и безусловно, любимый! — без колебаний заявила Зоряна.