Калибр Личности – 4

И нет, я ничего не рассказал о Леди Серебряной Луне ни Аталанте, ни кому бы то ещё… Охотник?

Прошло ещё несколько минут в полнейшей тишине. Я ещё раз посмотрел на тюрьму Хозяина Цифр. Раз эта штука здесь, то и Каладрис должен находиться где-то тут. Может, он спит? Или сидит в засаде, ожидая какого-нибудь подвоха?

Топнув ногой, я выпустил наружу «Эхо Жизни» — моё лучшее сканирующее плетение на основе эссенции жизни. Пусто… В Зоне Отдыха не обнаружилось вообще никаких крупных живых существ.

[Может, он в магазин за хлебом отошёл?] — в сознании раздался довольный хохот духа-стража. — [Глянь под ноги, наследник. Слой пыли указывает на то, что здесь уже лет пятьдесят никто не появлялся.]

Глава 12

Не тронь святое!

Зона отдыха мира Земля, Корректор

Михаил Довлатов"

"У плетения «Эхо» есть одна поистине уникальная особенность. Если напитать его эссенцией жизни, получится «Эхо жизни». Если где-то рядом находится живое существо с сильной аурой, резонансная волна подскажет адепту, где именно. Геомант, применив «Эхо земли», увидит полости и неоднородности каменной породы. Смысл в том, что «Эхо» универсально. Однако полученный от техники пакет информации способен расшифровать лишь одарённый того же типа. В моём случае речь идёт только о силе жизни и… зачаровании!

Запустив по округе мощное сканирующее поле, я стал искать сгустки эссенции любого типа. Сразу нашлась спрятанная коллекция артефактных колец Каладриса — в контуре экранирования шкатулки закончился запас маны. Три десятка мечей, пара доспехов, испортившиеся от старости алхимические зелья. «Эхо Зачарования» подсветило все сгустки эссенций в зоне отдыха Земли.

Обойдя вечный ледник с бутылками старого вина и обломки от разрубленной кровати, я отошёл подальше от точки входа. Моё внимание привлекло место, где «Эхо» показало пустую область в виде конуса. Сканирующую волну что-то рассекло, будто волнорез.

Нечто похожее на булыжник из оплывшего чёрного стекла находилось между кустов недалеко от куба-тюрьмы Хозяина Цифр. Готов поставить на кон все свои богатства, что это и есть Каладрис. Точнее, то, во что он превратился.

— «Я памятник себе воздвиг нерукотворный», — пробормотал я, увидев сквозь мутное стекло Охотника, сидящего в позе лотоса. — Сгущение эссенции Пустоты до стадии кристаллизации… Скажи я о таком кому-нибудь, мне не поверят.

Признаться честно, мне впервые встречается ТАКОЙ уровень отравления собственной эссенцией. А я-то думал, что лечение Дуротана «Недвижимого» с его антимагией было тяжелейшей задачей из вообще возможных.

— Надо же, — мой взгляд сосредоточился на груди Охотника.