Калейдоскоп

 — Ей никак не удавалось сладить с голосом: он предательски дрожал."

"— До сих пор? Уже шесть часов!

Ах, если бы он оставил ее в покое, дал спокойно поразмыслить!

— Извини, я задержалась. Говорю тебе, я была у мамы.

— Смотри, чтобы это не повторялось. Как твоя мама может задерживать тебя допоздна? Ей должно быть известно: у тебя есть свои обязанности!

Александра стиснула зубы, чтобы не выпалить: «Мама задержала меня, чтобы сообщить сущие пустяки: что меня дважды удочеряли… что мой родной отец убил мою родную мать… что у меня есть две сестры, о которых я ничего не знаю… и подобные мелочи…»

В спальне она надела черное шелковое платье и черные чулки, наложила свежий грим и переменила прическу. Положила в сумочку губную помаду и пудру. И через двадцать минут вышла к Анри, чтобы вместе ехать на банкет. Она еще успела забежать к дочерям — пожелать им спокойной ночи — и едва не разрыдалась: они напомнили ей об утраченных сестрах.

— Любите друг друга, — прошептала Александра, целуя Мари-Луизу. — Вы не представляете, какое это счастье, что вы друг у друга есть. — Про себя она добавила: и живете такой благополучной жизнью, надежно защищены от невзгод. Как же ей повезло, что она стала дочерью Маргарет и Пьера!

По пути в ресторан, где они должны были встретиться с новыми знакомыми мужа, Анри вернулся к прежнему разговору:

— Почему твоя мать не обращается со своими проблемами к своему адвокату или банкиру?

— Ей захотелось узнать мое мнение, — голос Александры звучал рассеянно.

— Могла бы она посоветоваться и со мной.

Вот уж к кому Маргарет обратилась бы в последнюю очередь! Они терпеть друг друга не могут.

В зале собрались сливки парижского общества — мужчины в парадных костюмах и элегантные женщины. Канделябры. Свежие цветы в вазах. Здесь собралась элита.

Анри наслаждался: эти люди могли способствовать его политической карьере. Александра понимала, что это важно для него, но ничего не могла с собой поделать. Постоянно теряла нить разговора, едва сдерживала непрошеную слезу.

— Что, простите? — наверное, уже в десятый раз переспросила она соседку. Кажется, ей задали вопрос о детях… или о летнем отдыхе на юге Франции… Александра сделала вид, будто закашлялась, и промокнула глаза салфеткой. Этот вечер никогда не кончится!

На обратном пути Анри дал волю гневу.

— Как ты могла так себя вести? Испортила мне такой важный вечер! Твое пренебрежение собеседниками унизительно…

— Извини. Я неважно себя чувствую… Никак не могла сосредоточиться…

Еще бы — ведь все ее мысли были с Джоном Чепменом, который ждет ее звонка в «Бристоле». Скорее бы добраться до телефона.

— Если ты больна, не надо было ездить. Было бы меньше вреда…

— Извини… Я старалась… правда… — По щекам Александры бежали слезы.