Леди Каладана

Молниеносным движением граф выбросил вперед руку и уколол ментата в шею.

Сафир Хават скользнул в вестибюль и встал рядом с Лето, готовый в случае необходимости защитить его. Но граф не приблизился к герцогу ни на шаг. Ментат же после дополнительного укола тотчас успокоился.

– Прошу вас, простите его, – сказал Фенринг. – У меня блестящий ментат, но его мысли часто уносятся слишком далеко, когда он обшаривает свой мозг в поисках данных.

– Бракованный ментат, – с деланным бесстрастием произнес Хават, не скрывая неодобрения.

– Тем не менее он способен находить новые решения проблем и обнаруживает неортодоксальные ментальные связи, – нахмурившись, парировал Фенринг.

Лето одернул китель.

– Меня больше интересует, зачем вы прибыли сюда, граф.

Фенринг учтиво наклонил голову и попытался изобразить на своем узком лице улыбку.

– Вы так стремительно покинули Кайтэйн, мой дорогой герцог, что не оставили мне шанса обсудить с вами кое-какие другие возможности. Если честно, то меня сильно заинтересовал, хм-м-м, ваш мощный потенциал, и я подумал, что эти возможности нам стоит обсудить, х-х-м-м, лично.

Лето выпрямился.

– Я не хотел, чтобы это выглядело грубым отказом. Я просто принял решение и не счел больше возможным отнимать время у вас и Императора, – сказал Лето.

Его беспокоили нехорошие мысли: нашел ли Фенринг человека, готового низвергнуть Раджива Лондина за руку его дочери?

Граф отошел от блестящего стола.

– Ах-х-х, но, знаете, нам, действительно, есть что обсудить, и я подумал о других возможностях для вас… и для меня, чего мы уже касались за нашим обедом, не так ли? Император Шаддам послал меня проинформировать вас, что он не держит на вас зла за решение не участвовать в придворной политике. Он полностью понимает ваши причины и уважает вашу приверженность кодексу чести. Он думает о вас скорее как о сыне, которого у него нет, чем как о кузене.

Герцог в знак признательности слегка наклонил голову.

– Я сам прибыл домой всего несколько дней назад. Ваш визит – это большая честь для меня, но что может предложить вам Каладан, ради чего вы предприняли это далекое путешествие?

Дардик, так и стоящий у биллиардного стола, немного расслабился, его кожа побледнела, но глаза, напротив, оживились и заблестели.

Фенринг шагнул вперед.

– Дело в том, что вы – и я здесь совершенно искренен – произвели на меня сильное впечатление, герцог Лето Атрейдес. Я понимаю ваши притязания и уважаю границы, которые вы сами для себя установили. Очень многие, хм-мм, аристократы не испытывают никаких угрызений совести, когда им выпадает возможность причинить вред другому Дому, если это выгодно.