Кактус второй свежести

Приезжаю я вся из себя роскошная на шикарном авто и предлагаю…

Василиса замолчала.

– Говорите, говорите, – предложил Дегтярев."

"Вместо Герасимовой заговорила Прыгина:

– Ложь Волковой, что мой отец заходил в чужую квартиру и совершил кражу, изменила жизнь многих людей. Раньше наши семьи дружили, а после того, как Сонька нафантазировала, все рухнуло. Сначала папу обвинили в воровстве. Потом, когда стало понятно, что он ни при чем, дружба могла возобновиться. Но отец сильно обиделся на тех, кто поверил во вранье Волковой и счел его вором.

– Она разрушила мою жизнь, – прошептала Герасимова. – Она подлая!

– Мы не хотели ей мстить, – тоже тихо добавила Анюта, – постарались забыть то, что Сонька совершила.

Из глаз Василисы вдруг полились слезы.

– Но разве такое можно забыть? Мы так любили друг друга, хотели быть вместе всю жизнь…

– Остановись, – скомандовала Прыгина.

Герасимова схватила со стола бумажную салфетку и прижала к лицу.

– Мы хотели забыть эту историю, – повторила Анюта, – но она никак не завершалась. Мать Сони пришла к моим родителям и заявила: «Хотите, я всем расскажу, где ваш дед добыл ценности? Думаете, я не знаю?» И такое сообщила!

Из уст Анюты полился рассказ, который мы уже слышали раньше от Галины Петровны Рыжовой. Прыгина рассказала нам о том, как в тридцатые годы двадцатого века несколько сотрудников НКВД убили семью Сафоновых. Расстрел неповинных людей они объяснили их нападением на тех, кто исполнял свои обязанности, представили ограбление как оборону, никому не сказали об украденных драгоценностях и поделили их между собой. А потом этим всем мужчинам дали квартиры в одном доме, они стали добрыми соседями. Мать Анюты, наверное, сильно испугалась, потому что задала вопрос:

– А вы откуда это все знаете?

Варвара Тимофеевна засмеялась:

– Что, хвост обгадила от страха? Полы мою у Герасимовых за копейки. Тихая я, хожу бесшумно, слышу хозяйские разговоры. Да и какая тебе разница, кто мне правду разболтал? Цена моего молчания – часть ювелирки, которую вы себе присвоили!

И мама ей что-то отдала!

Василиса опять заплакала.

Анюта дернула ее за рукав.

– Перестань!

– Просто я вспомнила, – еле слышно прошептала Герасимова, – как мы гуляли, строили планы…

– Замолчи, – повысила голос подруга и повернулась ко мне: – Видишь, что с Васей творится? Едва про родителей вспомнит – начинается истерика. После выпускного бала мы с Сонькой не встречались. На нашу радость Волковы уехали жить на соседнюю улицу. Вроде близко, но мы не пересекались. И не разговаривали. И вдруг Сонька Василисе позвонила и замурлыкала: «Надо встретиться! Я устраиваю всем праздник…»

Герасимова опять вытерла лицо и заговорила:

– Видеть мне ее не хотелось, но мне показалось глупым избегать Софью.