Кактус второй свежести

 – Вот все радовались: прогресс, у нас прогресс: вместо свечей – лампы; прогресс: на кухнях не примус, а плита газовая. Прогресс это, конечно, хорошо. Но что с людьми стало? Сидят, глаз не поднимают, тык-тык в свои телефоны, чтоб им сгореть. Друг с другом разговаривать не умеют и не хотят. Ну, нет Вени в твоем экране. И что? По-твоему, фразы «в интернете не нашел» и «он умер» одного значения? Мальчик, встрепенись! Слава богу, живы пока те, кому твой компьютер безразличен. Заболел Веня! Тяжело.

Кузя, которого впервые сурово отчитали за его горячо любимую работу, попытался оправдаться:

– Нет сведений о госпитализации Салкина. Я залез в архив, в котором истории много лет хранят.

– Похоже, железка с экраном у тебя вместо Бога, – не сдалась Галина Петровна, – уверен ты: все, что пожелаешь, тебе устройство даст. Не ложился Веня в клинику.

– Почему? – спросил Сеня.

– Отпустили брата из каталажки, – начала рассказывать Рыжова, – он зашел в магазин и сознание потерял. Очнулся в приемном покое. Лежит на каталке, ничего не соображает. Где находится? Что с ним? Долго так валялся. В конце концов пришел парень в халате, вроде врач, с ним девушка, на двоих им и пятидесяти лет не наберется. Мальчишка у девчонки осведомился:

– С этим что?

Та зачирикала:

– Привезли из магазина на «Скорой», продавец сказала: «Он напился и упал».

Паренек к Вене обратился:

– Болит что?

Брат ответил:

– Вроде нет.

– Вставайте, – приказал горе-доктор.

Веня поднялся.

– Протрезвел, – обрадовался юноша, – ступайте домой, мест у нас для алкоголиков нет.

И вытолкали моего брата. А он спиртное редко пробовал, на Новых год, Пасху, Рождество. Пошарил Венечка по карманам, нет денег. Кто вытащил? То ли в лавке, то ли в «Скорой», то ли в больнице обокрали. И куда Вене деваться? На улице жарко, у него опять голова закружилась. Потом, значит, копаюсь я в своем огороде, осень ранняя, из-за забора голос еле слышный:

– Галя, помоги.

Вышла я на улицу. Ба, Веня! К изгороди привалился, сейчас упадет. Я его в дом кое-как довела, врачу позвонила. К вечеру только «Скорая» приехала, докторица давление померила, заверещала:

– Нельзя его трогать, не довезем до клиники, он в стадии агонии, до утра скончается.

И, шмысь, улетела. Я бегом к бабе Клаве, она народ травами лечила. Знахарка Веню осмотрела.

– Плохо ему совсем, но не вижу смерти рядом. Попробую, может, помогу. Если нет, не обессудь!

Три месяца мы его обихаживали, всякими настоями поили, парили каждый день в бане. На тележке гулять вывозили, развлекали. Дедушка Коля приходил, на аккордеоне играл, песни пел. У Вени никаких изменений, лежит пластом. Потом вдруг сказал:

– Воды!

Баба Клава чуть в пляс не пошла.

– Ликуй, Галька! Надоели мы с тобой Богу, матушке Богородице и всем святым.