Какого цвета убийство?

И следующая жертва послушно заплатит. Но если Юнггрен был убит в качестве устрашения, то это не сработало. Рогер Аксберг все же обратился в полицию.

«Подумай под иным углом зрения», – прозвучал в голове голос отца.

А что, если и смерть Аксберга была спланирована? Когда убиты два миллионера, народ будет готов раскошелиться.

Нина уставилась на то, что записала. Мыслить нестандартно – для этого нужно спросить человека совсем постороннего.

«Первая попытка удалась». Последнее слово она даже подчеркнула.

Если преступник хотел именно убить Юнггрена, а не получить его деньги, то акция оказалась успешной. Тот мертв. Может быть, Аксберг – всего лишь отвлекающий маневр? Чтобы заставить полицию сосредоточиться не на врагах Клаэса Юнггрена, а на его деньгах, которые кто-то совершенно с ним не знакомый захотел «отжать» с помощью шантажа? А полиция пусть тратит на это время и ресурсы…

Они хотели убить Юнггрена.

Но если и сам факт смерти не был целью, чего же тогда они добивались?

Нина принялась хаотично барабанить пальцами по столу, словно ожидая, что те случайным образом выбьют сообщение азбукой Морзе с верным ответом.

Они хотели убить Аксберга!

Это и есть разгадка? Не Аксберг был убит для отвода глаз, а Юнггрен. Венчурный капиталист с состоянием, во много раз превосходящим запас деньжат второй жертвы, вне всяких сомнений, привлек к себе больше внимания, чем никому не известный Рогер Аксберг.

Возможно, ни Юнггрен, ни Аксберг не были истинными целями. Оба были убиты для отвода глаз… Инспектор полиции откинулась на стуле и заложила руки за голову. Какая же хладнокровная скотина могла убить двух человек, чтобы скрыть, что ей нужен третий! Или четвертый… И сколько же у них ресурсов, чтобы провернуть подобное. Мы явно имеем дело с крупной рыбой.

Немного поразглядывав потолок своего кабинета, Нина написала:

«Первая попытка не закончилась неудачей».

Она поймала себя на том, что ломает голову, как рассуждал бы в этой ситуации Алекс Кинг. Ее безупречная логика споткнулась о банальную нехватку знаний о человеческом поведении.

– Повстречала вчера старого знакомого, – сказала Мартина за завтраком. Одной рукой она наливала молоко Юханне, их пятилетней дочери, другой подкладывала мюсли Оскару.

– Старого знакомого? – переспросил Фредрик, не отрываясь от газеты. Сегодня он поднялся рано, вопреки обыкновению: день у него был расписан. Работы на несколько часов.

– Из нашего? Из девятого?.. Ты имеешь в виду педика Юнаса? Да ладно! – наконец он соизволил отложить газету.

– Это он сказал? Во всяком случае, Юнас всегда был какой-то женоподобный. С дряблой задницей, как у престарелой манекенщицы.

Мартина подняла глаза к потолку, и ее муж быстро сообразил, что тему развивать не стоит.