Какого цвета убийство?

В ее глазах читалось нечто такое, чего он не узнавал. Какая-то новая решимость, говорившая ему, что на этот раз она ему не уступит. Больше ему не удастся очаровать ее и заставить изменить свое мнение.

Она поднялась и оправила складки на одежде.

– Сейчас у меня есть важное дело, требующее моего внимания. Поговорим позже.

– Проект, нуждающийся в завершении. – Несколько секунд она смотрела на него в упор. – Я должна закончить с Юнасом. Ты доволен?

– Отвези меня к Юханне, – хрипло проговорил он, ощущая в груди огромную черную дыру.

Мартина покачала головой.

– Позже, – ответила она.

И вышла, прикрыв за собой дверь. Фредрик остался один в спальне, которая много лет принадлежала им с женой. Сейчас же он чувствовал, что эта комната ему чужая. Как и жена.

Стоя в ванной комнате, Мари Роос разглядывала себя в зеркале. Пока она не наклоняла его вниз, то видела только свое лицо. Она улыбнулась самой себе. Довольно надежная практика, чтобы позже воспроизвести эту улыбку на публике. Никто не догадается, что у нее в мыслях.

Волосы струились идеально, после того как она сто раз расчесала их специальной щеткой – как делала на протяжении всей своей жизни. Эту щетку отец купил ей в деловой поездке, кажется, в Японию, когда Мари едва исполнилось пять лет. Или даже четыре года. Это не имело значения. Все теперь утратило значение.

Наклонив зеркало, она взглянула на свою грудь. В области подмышки виднелся шрам после прошлой операции. Кусок белой кожи, лишенный чувствительности. Тогда ей повезло. Врачи удалили только лимфатические узлы под мышкой и небольшой кусочек груди. Под хорошим лифчиком этого не было заметно.

На это раз все было гораздо хуже. Она буквально чувствовала, как свербит в груди. Словно целая толпа зубастых червей расползалась по грудной клетке, распространяя свой яд. Правая грудь ныла беспрерывно. Принимать обезболивающие Мари отказалась. С этой болью она пока могла справляться сама.

Положив ладони под груди, Мари наморщила лоб. Неужели правая стала тяжелее левой? Да, похоже.

Это был первый явный признак. Она знала, что будет дальше. Эта разновидность раковых клеток размножается быстрее обычных. Их много, они сильны, и, если ей не повезет, они постепенно сведут ее с ума. Понемногу за каждый день.

Потом выпадут волосы. Она не сможет есть. Будет худеть и худеть, превратится в живое пугало. Каждый день будет кричать от боли, и под конец ничто уже не будет помогать. Трудно будет даже усыпить ее, поскольку организм перестанет реагировать даже на морфин. Ее будет не узнать. Когда наступит последний час, она будет выглядеть как узник концентрационного лагеря, превратится в труп задолго до того, как испустит последний вздох.

Мари осторожно отпустила свои груди. Накинула халат и завязала пояс вокруг талии.