Как женить слона

Гриша ответил на мой поцелуй, и на этом предварительные ласки были окончены. Мы теперь делали все быстро и тихо и нечасто. Впрочем, заниматься любовью тихо – вполне оправданно, ведь мы должны быть примером для дочери. Какими бы мы были воспитателями, если бы из нашей спальни до невинных ушей нашей дочери доносились сладострастные стоны.

Правда, иногда мне хотелось бы и постонать. Как это было раньше. За годы совместной жизни Гришка давал мне много поводов стонать от наслаждения. Он всегда был таким веселым, страстным. А когда он в постели отдавал приказ «выпустить шасси», я буквально умирала со смеха и удовольствия одновременно.

С тех пор как его уволили, многое поменялось. И не в лучшую сторону. Григорий замкнулся и какое-то время вообще меня не замечал, будто остался один в пустыне. Он добровольно умирал от жажды, а я лежала рядом с ним и беспомощно наблюдала за этим. Потом все кое-как пришло в норму, если можно так сказать. Мы адаптировались. Все превратилось в рутину. Он по-прежнему сидел в пустыне, но периодически оборачивался и принимал из моих рук стакан теплой воды. Ничего другого Гриша не хотел.

Теперь, занимаясь любовью, я не испытывала никаких проблем вести себя тихо. Я могла бы и вообще не просыпаться, если на то пошло.

Но все это вместе невероятно бесило.

Казалось, что все хорошее в нашей жизни кончилось вместе с его увольнением. Как будто он теперь был менее мужчиной только потому, что не мог летать, решать вопросы по-боевому и командовать другими офицерами. А мы ведь не старые люди. И я вовсе не готова надевать чепец и очки в роговой оправе в тридцать четыре года.

Итак, мы занимаемся любовью. Вернее, это Гриша занимается чем-то в этом духе, а я же лежу и думаю о том, как не правы мы были, что устроили дочери скандал. И в какой-то момент меня вдруг осенило! Я раскрыла глаза и воскликнула:

– Мы должны пригласить его в гости!

– Кого? – Гриша остановился, приподнял голову и посмотрел на меня в полнейшей прострации. – О чем ты?

– О том, что нельзя делать из этого мальчика запретный плод, – пояснила я мужу, но ему от этого не стало легче. Он лежал «сверху» и недовольно щурился, пытаясь понять, что делается в моей голове. Запоздало я поймала себя на мысли, что, по-хорошему, нужно было все-таки дождаться окончания акта страстной любви. Как-то я не вовремя, вот ведь незадачка.

С минуту в спальне висела напряженная тишина.

– Ты об этом рыжем придурке, что ли? – скривился Гриша, догадавшись наконец, о ком я говорю. Он сполз обратно на кровать, натянул пижамные штаны и злобно меня оглядел. – Думаешь, это был самый правильный момент, чтобы сказать мне об этом?

– Извини, – смутилась я. – Продолжай, потом поговорим.