Как воспитать приют и мужа

– Я не могу быть Огненным Цветком! Я… я не умею ничего такого!

Последние слова прозвучали слишком громко, истерично. Я с опаской покосилась на дверь. Н-да уж, паранойя заразна.

– Боюсь, император не станет тебя слушать, – Юлиан смерил меня мрачным взглядом. – Больше всего на свете он хочет уничтожить Огненный Цветок.

Я опустилась на стул, глядя на свои руки. С губ глухо слетело:

– То есть Митрий захочет убить меня, как только узнает, что сила артефакта во мне.

Юлиан подлетел ко мне. Он присел рядом на корточки, беря мои ладони в свои. Во взгляде – огонь и решимость.

– Я ему не позволю! – выпалил Юлиан, сжимая мои руки. – Пока потянем время и найдем способ, как спрятать тебя! И… Дамиана тоже.

– А дети? – я закусила губу. – Вдруг Митрий отыграется на них, если мы исчезнем?

– Значит, мы найдем способ спрятать и их! Я не оставлю тебя, Элеонора, – он твердо посмотрел мне в глаза. – Будь ты хоть Огненным Цветком, хоть нечистью болотной!

Юлиан встал, отпуская мои руки. В осанке, выражении лица, взгляде – решимость бороться до последнего. Пытаясь разрядить обстановку, я вскочила со стула и толкнула в грудь с шутливым возмущением:

– Сам ты… нечисть!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мой смех прозвучал натянуто. Заметив это, Юлиан грустно улыбнулся. Он порывисто привлек меня к себе. В его крепких руках я почувствовала себя защищенной от всего мира. Особенно, когда прядку возле уха шевельнул горячий шепот:

– Я не позволю ему тебе навредить…

Однако день за днем мы не могли найти выход, как ни искали. И однажды Юлиан сказал, что больше тянуть нельзя: нужно возвращаться домой, чтобы не вызвать подозрений. Коготь мантикоры создал вихрь, который переместил нас к замку. Агни первая взбежала на порог, скрываясь внутри. А я на миг замерла, глядя на башни, которые сейчас показались зловещими.

Когда мы переступили порог замка, коридор встретил нас непривычной тишиной. Не было слышно ни детского смеха, ни криков Мари, катающейся на перилах лестницы, ни звонкого голосочка Агни, отбирающей у Давида засахаренные фрукты, которыми их угостила добрая душа – кухарка.

– Что-то случилось! – напрягся Юлиан, сжимая крепче мою руку.

Я даже не успела ничего сказать, лишь испуганно воззрилась на мужа. В последнее время, после признания о том, что я – попаданка с Земли, между нами возникла особая связь. Такая, о которой я раньше не могла и мечтать. Это было взаимопонимание, теплота, нежность, пускай и чуть грубоватая, которой Юлиан окружал меня в последние дни похода. Я снова позволила себе замечтаться, иногда, лежа ночами без сна в хижине на острове, представляя то, как останусь в Литории.