Как воспитать приют и мужа

– Убили-и! – к плакальщице присоединилась вторая компаньонка, с не менее противным тембром. Таким, что я поморщилась, как от зубной боли, еще не открывая глаз.

– Элеонорочка, деточка, хорошо, что отец не дожил до этого момента, свою кровинушку…

Услышав про отца, я резко подскочила на месте. Так, словно я – игрушечный зайчик, которому сменили батарейку.

– Отец?! Где отец?! Он же в море! Капитан дальнего плавания, мы только вчера с ним по скайпу болтали! По видеосвязи! У него через неделю рейс заканчивается, и он возвращается домой!

Кажется, у меня началась истерика. Все тело такое легкое, словно готово было взлететь. А еще меня била дрожь, как будто при высокой температуре. Может, действительно жар? Когда я наконец открыла глаза, то изумленно оглянулась, пытаясь взять себя в руки. Вместо больницы, современно оборудованной палаты с приборами, капельницей и медсестрами в белых халатах, меня окружала атмосфера средневекового замка. Совсем как фэнтези-книгах. Темные стены, огромная деревянная кровать со столбиками, множество подушек, на которых я гордо возлежала. И двое женщин в пышных платьях, похожие друг на друга чопорными лицами, прическами и даже голосами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍   – Ск-кайп? – неуверенно проговорила одна из них, переглядываясь со второй.

– Видеосвязь?! – у второй женщины появились благоговейные нотки в голосе. – Милая, тебя, наверное, слишком сильно ударили по голове те грабители? Что в ней все перемешалось.

Грабители? Какие грабители? Вот только незнакомка права, голова действительно болела. Я, поморщившись, коснулась затылка и почувствовала большую шишку. Такую, как в юности, когда в свои пятнадцать полезла на дерево спасать котенка и навернулась с верхней ветки. Мама тогда долго страдала надо мной, особенно над спиной, по которой ощутимо прошлись ветки, оставляя глубокие шрамы в виде обломанных крыльев. Мой бывший жених всегда смеялся, что я – падший ангел. Но я предпочитала игнорировать его глупые шутки и стеснялась своих шрамов, пряча их под закрытой одеждой.

– Я… не помню, что было, – обтекаемо проговорила я, усаживаясь поудобнее.

Я откинулась на подушки, прикрывая глаза, не зная, как сказать этим двоим курицам-наседкам, что не помню не только грабителей. Я имя свое с трудом помню! И то, не уверена, что имя мое – мое лично. Потому что история все больше напоминала мне книги про попаданок. А если подумать про рыжего кота в моей спальне в Москве, перевоплотившегося в мужчину и поцеловавшего так жадно… и кого-то еще, там, перед самым взрывом, кого я никак не могла вспомнить до конца… Картина складывалась совсем неутешительная.