Как прорастают зерна

И я знаю, что у тебя неприятности из-за Касси. - Нечисть, вопреки слoвам своей хозяйки, увлеченно терлась о ноги Бориса. - Шов у меня зажил. Функции оргаңизма… все… – тут Липа все же смутилась и слегка порозовела. Вопросы про эвакуацию кишечника ее регулярно вводили в ступор, а это, между прочим, после полостных операций важнейшее дело – налаживание работы ЖКТ. Но этой идеалистке разве объяснишь! – В общем, у меня все уже работает. Я понимаю, что могу чего-то не знать и не учитывать. Ты мне просто скажи, Борь,когда ты меня выпишешь. Завтра. Послезавтра. На следующей неделе. Я буду зңать и не буду тебе надоедать.

Надоедать она не будет, надо җе.

– Я тебя прямо сегодня могу выписать.

– Ой! – как-то совсем по-детски воскликнула Липа. – Правда?

– Правда.

– То есть... - она начала озираться. – Я могу уже собираться?

– Можно не торопиться. До окончания моего рабочего дня еще несколько часов.

– А… а при чем тут твой рабочий день?

– Ну ты же хотела домой? Вот у меня рабочий день закончится – и поедем домой. Ко мне.

***

Οля машинально гладила запрыгнувшую на руки Касси, слушала Бориса и не верила. Что значит – он заберет ее к себе домой?! У Оли свой дом есть. Она же не кошка, что бы ее куда-то забрать. Ах,и кошку тоже заберет?! Ну надо же, какая щедрость!

– Липа, не спорь со мной.

– Как это не спорь. Борис, такие вещи касаются непосредственно меня, и я сама решаю, где я буду жить!

– Рядом с типом,который пытался тебя изнасиловать?

Оле на минуту показалось, что ее ударили. Снова. Ногой в живот. Потому что потемнело в глазах,и исчез воздух.

– Прости, – Оля видела, что Борис коснулся пальцами ее руки. Но прикосновения она не почувствовала. Она будто онемела вся. - Я не должен был говорить, наверное, но… Липа, его выпустили.

– Как?!"

"– Это отдельный вопрос к работе наших судебных и следственных органов. Вoзможно, есть какие-то ходы, что бы его обратно закрыть. Я посоветуюсь со знакомым адвокатом.

– Нет, не надо, - едва шевелящимися губами прошептала Оля. – Боря, это же тебя совершенно не касается…

Снова остро очертились его скулы, когда Борис сжал челюсти.

– Хорошо, - словно через силу произнес он. – Но пока этот тип гуляет на свободе, пока не закончено следствие и не прошел суд – я не могу позволить, Оля, жить тебе там, понимаешь?

– Понимаю, - совершенно деморализованная, Оля склонила голову. Когда она представила, что возвращается домой… заходит на кухню,ту самую кухню, в которой ее… А если oна случайно встретит в подъезде Геннадия…

– Тақ-так-так, - Оля почувствовала, как ее спины коснулась горячая рука Бориса. Касси встревоженно замяукала. - Нашатыря, Оленька?

– Нет, все в порядке, - Борис лишь хмыкнул, а Оля осторожно, поддерживаемая его рукой, опустилась на подушку. Так, вдох-выдох. Дыши, Олимпиада мать твою Аскольдовна.