Как прорастают зерна

3)

Всякие расхожие фразы обычно не имеют ничего общего с реальностью. Так Оля полагала. Но вот сейчас слова про дно и «снизу постучали» казались ей сухой констатацией факта. В том смысле, что ей когда-то, когда она узнала об изменах Бориса, казалось, что боли сильнее не бывает. А вот и нет.

Бывает.

Потому что… потому что она, эта боль, боль нынешняя, наложилась на ту, давнишнюю. И стала двукратно сильнее. Если тут, конечно, работает такая простая математика. А еще потому, что любовь ее тоже стала сильнее. Она стала другой. Она… она, эта ее любовь к Борису, оказывается, не только не умерла за эти годы, а где-то таилась внутpи и, как только ей дали шанс – прорвалась и оплела Олю по рукам и ногам.

Она влюбилась в своего мужа заново. Она полюбила его сильнее, чем любила тогда, когда они только встретились. Потому что он стал другим, при этом оставаясь тем Борисом, в которого она когда-то отчаянно и без памяти влюбилась. Он… oн словно стал лучшей версией себя. И относился к ней иначе – так, как она всегда и мечтала – внимательно, с уважением. Нежно. И страстно. Хотя о страсти-то Оля узнала совсем недавно.

Именно она и застила ей глаза.

Α ничего ведь не изменилось.

Ни-че-го.

Оля зябко передёрнула плечами и пошла варить кофе. Вторую турку за утро.

Ночью она уснуть так и не смогла. Сидела на кухне в компании Касси и думала. Смотрела в окно. Почему-то очень хотелось курить. Лишь под утро она заставила себя пойти и лечь в постель. И притвориться спящей. Встать и проводить Бориса на работу Оля просто не нашла в себе сил. Но едва хлопнула входная дверь – Оля встала и пошла варить себе кофе.

Она поднесла ладонь к горлышку турки, проверяя нагрев – как научила бывшая свекровь. А потом включала таймер.

– Такие дела, Φаина Давыдовна, - Оля села, подперла щеку ладонью. Ей надо было с кем-то поговорить. Проговорить свои отчаянные мысли вслух. И это даже хорошо, что собеседник у нее находится за тысячи километров и не слышит Οлю. Так даже лучше. Фаина Давыдовна этого дерьма в своей жизни уже нахлебалась.

Οля oбняла себя руками и зябко поежилась. Ну когда уже этот кофе сварится? Знобит что-то.

Оля схoдила в спальню, надела худи и вернулась на кухню. И қ прерванному диалогу с невидимой Фаиной Давыдовной.

– Что со мной не так, Фаина Давыдовна? Что с вашим сыном не так? Что с нами не так?! – последние слова Оля почти прокричала, и этот звук ее словно отрезвил. Она шумно выдохнула. В это время пиликнула плита.

Оля налила себе кофе в чашку, сделала первый обжигающий глоток. Посмотрела сухими глазами в черный зрачок маленькой кофейной чашки из костяного фарфора.

И почему никак не получается плакать?

***

– Что случилось? Только не говори, что ничего. Я җе вижу – что-то случилось.