Как проиграть в любви (ЛП)

Я имею в виду, мы друзья.

Просто…

Почему так трудно вымолвить эти слова? Мне было все равно, когда Диего порвал со мной. Мне было плевать в те разы, когда он отменял свидания. Я без колебаний сказала Саймону Стивенсу, что меня не интересует ничего серьезного, когда он сказал мне, что влюблен в меня на первом курсе.

Эта ободряющая беседа в туалете с Винни принесла мне мало пользы.

Интересно, что самое плохое может сказать Даллас?

Ну, для начала, он может сказать, что у него нет времени встречаться со мной, и я буду знать, что это ложь:

Мы вместе ходим на занятия и видимся два раза в неделю в течение дня.

Мы проводили вместе множество часов до и после тренировок и игр.

Он не был слишком уставшим, чтобы прийти ко мне вечером без приглашения.

Мог бы сказать, что он не увлечен мной и легко уйти от меня.

Или может сказать, что я не в его вкусе, если говорить о девушках.

Я понятия не имею, каков его типаж на самом деле, только то, что я удовлетворила потребность, которая заключалась в том, чтобы одурачить владельцев команды, заинтересованных в том, чтобы предложить ему место в своей команде.

Но что, если он этого не скажет?"

"Я делаю глубокий вдох. Перемещаюсь на диване так, чтобы оказаться лицом к нему, скрестив ноги, и сдвигаю одеяло так, чтобы оно больше не лежало у меня на коленях.

— Итак, что я слышу — просто чтобы убедиться, что я тебя правильно понимаю — это то, что я тебе… нравлюсь.

Да, типа того.

— Конечно. Можно и так сказать.

Это заставляет его рассмеяться.

Даллас ухмыляется.

— Неужели так трудно сказать, что ты запала на меня?

— Запала? — повторяю я, в моем тоне слышится легкое возмущение. — Я никогда не говорила, что запала на тебя.

То есть, да, я совершенно точно на него запала.

Какая теплокровная молодая женщина осталась бы равнодушной?

Даллас фыркает.

— Ты только что сказала, что хочешь взвалить все это на себя.

— Сказала.

— И ты больше ничего не собираешься говорить? Просто собираешься замолчать и оставить меня в догадках?

Одного южного акцента достаточно, чтобы я растаяла; ухмылка только усиливает дрожь, пробегающую по моему позвоночнику.

— Могу я быть честной?

— Пожалуйста.

— Я понятия не имею, зачем я тебе все это говорю, — признаюсь я, и румянец проступает на моих щеках.

— Дорогая, ты мне до сих пор ничего не сказала.

Дорогая.

Это первый раз, когда он назвал меня дорогой, и я не испытываю отвращения к этому ласковому слову. Я бы не вытолкнула его из постели, если бы он случайно простонал это, когда кончал, но это уже забегание вперед.

— Райан, ты пытаешься сказать мне, что хочешь закончить наш пиар-трюк?

Нет?

Да.

Нет.

Я в панике. С одной стороны, если я скажу «да», то он может подумать, что я вообще не хочу его видеть.