Про то, как вредно спасать драконов

Все это, как известно, восполняемо в той или иной степени, если конечно не отобрано без остатка. Целители при своей работе используют принцип лечения своей силой, то есть делятся своей жизненной энергией, ну или аурой с пациентом. Аура в этом случае выступает как невидимые руки, а жизненная сила как чистая энергия. При этом целитель забирает себе часть поврежденной, негативной энергии или ауры, поэтому они испытывают такие муки. Эти же недоупырики, забирают и ауру, и энергию, при помощи специального ритуала. Так они расширяют свой резерв, а если это уже не возможно, оставшаяся энергия, а она останется, слишком нас много и жирно, скидывается в кристалл накопитель. Запас, будь он не ладен, делают. Но есть и минус. После такого ритуала своя Сила уже не может пополняться естественным путем, и маг подсаживается на столь своеобразный способ питания. Интересно, если бы Алак увидел их ауры, он бы сдался так легко?

В общем и целом перспективы никакой. По идее. Если бы у истребителей был нормальный лекарь. Но им не повезло. Или все же повезло? Я тоже запретную магию изучала. А иначе как я в своей практике умудрилась бы совместить некромантские обряды, силу целителя и находчивость лекаря? Плюс мой маленький секрет о большой такой пакости, в виде невосприимчивости к солнечным камням. Ну почему в подобной ситуации, дееспособной остаюсь только я?

Чем я провинилась перед Равновесием? Эльфийского принца с того света возвращать — я. Невосприимчивостью к солнечному камню обладать — я. Истребителей из… эээ… нет цензурного слова, вытаскивать — тоже я! Кто бы меня вытащил.

Пока я жалела такую несчастную меня, наша телега дотряслась до стоянки бандитов. Глазами Таша я осмотрела сие стойбище и поняла одну простую вещь. Мы вряд ли выберемся отсюда живыми. Это не разбойники. Это наемники. Маленькая армия, тайно следующая сквозь леса Ирдании. Я даже знать не хочу, куда и зачем, а главное, откуда они топают.

Их стоянка состояла из пятнадцати шатров, полевой кухни и огромной пентаграммы, вычерченной на мягкой земле, посредине лагеря. Одна из палаток отличалась размером. Рядом с ней был вкопан столб, к столбу прибита цепь. А на цепи у них сидит девушка. Когда-то она была симпатичной. Сейчас же темные волосы ее свалялись в грязный колтун. Бледное, изможденное лицо не выражало никаких эмоций. Обнаженное тело покрывали ссадины, синяки и порезы. Местная игрушка? Она лежала на голой земле и безучастно смотрела в небо. Сломанная игрушка.

Таша и других лошадей отвели к краю стойбища, где привязали. Тем временем телегу, где лежала придавленная я, принялись, наконец, разбирать. Раненых, орки грубо закидывали себе на плечо, и перемещали в шатер неподалеку. По невредимым Алаку, Дилю, и Наву они еще раз прошлись кулаками.