Про то, как вредно спасать драконов

Мне ведь всегда было все равно. Отвращение и ужас. Я не знала другого.

— Нариль ведь десять — одиннадцать? — ее голос дрожал. Я ее понимала. Я действительно выгляжу как ребенок. Даже грудь еще не появилась. Маленькая, невинное личико. Она думала, что ее купил эгоистичный богатенький ребенок, что с этим ребенком будет легко справиться. Не выторговать себе свободу. Нет. Занять более выгодное положение. Захватить власть.

— Нет, мне четырнадцать, — я встала и обмоталась полотенцем. Еще раньше я промыла глаза, из-за краски они иногда краснели, не стоит ждать последствий, когда их можно предотвратить. — Подойди.

Она подошла. Не заставляя себя, с любопытством, горящим интересом, она подошла ко мне, что бы узнать. Я провела по ее щеке пальчиком. Кожа гладкая и мягкая, приятно. Сняла с нее одежду. В глаза не смотрю, не хочу пугать раньше времени. Подвожу к ванне, усаживаю во все еще горячую воду. Начинаю ее мыть. Снимаю с нее ошейник. Заметит, не заметит? Как то читала трактат о пользе массажа. Попробовала воспроизвести. Кажется, ей понравилось.

— Твоя предыдущая хозяйка была твоей любовницей? — спрашиваю не из праздного любопытства. Если она окажется нормальной, то мои планы пойдут крахом. Две неопытные девицы в этом деле вряд ли добьются желаемого.

— Да, — спокойно ответила она мне и повернула голову. Наши глаза встретились. Я ожидала увидеть ужас и отвращение. Но увидела фанатичный блеск любопытства.

— Ты ее любила? — наклоняю голову на бок.

— Да, — в ее взгляде читается: странный ребенок.

— Нет, — ее глаза говорят: странные вопросы. Но интересно. Что ты такое? Хочу получить.

— Меня ты смогла бы полюбить? — я рассматривала ее лицо. В голове билась мысль, не могу я быть ущербной во всем.

— Да, — улыбнулась она. На ее лице мелькнула улыбка понимания. Странный ребенок, но вполне обычное желание. В этом она разбирается. С этим ей легко справиться.

Поднялась, обмоталась полотенцем. Обняла меня. От нее исходил приятный дурманящий аромат. Она выше меня, мне приходится задирать голову. Ее лицо близко. Она поцеловала меня.

Что я почувствовала? О, этого я не забуду никогда. Ее мягкие, теплые чуть сладковатые губы на моих губах и дикая, раздирающая все тело боль. С тех пор я и женщин избегаю.

Меня выгнуло дугой. Не осознавая себя, я отшвырнула Аранду к стене. Она испугалась. Такого она не предвидела. Я корчилась на полу, скуля от боли. Это услышал Шер. Выломав дверь, он вбежал в номер. Картина, представшая его взору, ему очень не понравилась. Рабыня бледная и растрепанная жмется к стене. Я лежу на полу, извиваясь в агонии. Как он мне потом рассказывал, он сначала даже решил убить рабыню, но я умудрилась каким-то образом прохрипеть «нет», своим сорванным горлом.