Как поймать монстра. Круг первый

Она спросила, тыча пальцем в оконное стекло:

– А это куда была дорога?

Блайт даже не обернулся, чтобы посмотреть.

– Нам не туда. Это тупиковый поворот. – Он попытался удобнее устроиться между Джеммой и, кажется, задремавшим Доу. В машине постепенно становилось теплее. – Единственное, к чему он ведет, – это развалины Фогарти-Мэнор.

– Мэнор… Да, я что-то такое читала, – пробормотала Джемма. – Местные лендлорды?

Тот замялся, но на Джемму не смотрел. Скорее всего, он не понимал, к чему этот нарочито светский разговор – тем более с человеком, который чуть что хватался за пистолет и обещал что-нибудь ему прострелить.

Джемма рассматривала его профиль. Вот выдержка у заразы!

– Когда-то были, – наконец сдержанно ответил Блайт, глядя в лобовое стекло на бегущую под машиной скатерть дороги. – Фогарти – младшая ветвь графов Керри. Их поместье сгорело еще в тридцатых годах.

– Без жертв, я надеюсь? – обернулся Норман.

Есть большая магическая разница – забраться на костер добровольно или погибнуть в огне против воли. Когда делаешь шаг за грань по собственному выбору, Вселенная засчитывает его по-другому – это оставляет совсем другой энергетический отпечаток. Так уж она работает.

– Здесь находились средняя дочь и прислуга. К сожалению, не все смогли выбраться.

Блайт повернул голову, но, едва встретившись взглядом с Джеммой, снова отвернулся. Пару раз сжал и разжал пальцы – под полынной вязкой руки, наверное, ужасно затекли. Остальные молчали – Кэл вел машину, лица Доу она не видела, Норман внимательно слушал.

– Я бывал там, – наконец произнес Блайт несколько глуше, чем обычно. – Подростки устраивают вечеринки в поместье втайне от родителей. Историю про сгоревший Мэнор все местные знают, и подростков туда, естественно, магнитом тянет. Призраки, жуткие истории с фонариком, шалаши – все как обычно, – он поджал губы, – все как у всех.

В голосе Джеммы прорезалось искреннее изумление:

– Ты играл с человеческими детьми?

Блайт уставился на нее темными глазами:

– Я тоже был ребенком, миз Роген.

– Ты был детенышем, – спокойно поправила она. – Детенышем особи вампира, а не ребенком.

Лицо Блайта, это крайне красивое, неестественное, искусственное лицо, окаменело.

– И мне интересно другое. Вчера ты мямлил, что пока леннан-ши не находят жертву, – тот хотел что-то сказать, но Джемма ему не дала, – то питаются случайными эмоциями окружающих: гневом и радостью, сильными ссорами и весельем. А у детишек огромный эмоциональный диапазон, да?

Блайт смотрел на нее не отрываясь. Белая кожа, казалось, превратилась в гипсовую маску с двумя темными провалами для глаз, через которые на мир глядел кто-то другой.

– У детей всегда так много эмоций, – тянула Джемма.