Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

Надо просто жда-ауть, — мяукнуло в моей голове.

— Да помню я, что ты говорил, — явно отмахнулся Хан. — Но все равно тревожно же.

— Ведьму позвали предки, обычно так и бывает. Это они ее еще быстро отпустили. Повезло. Некоторых месяцами в большом круге держали, по ту сторону яви. Напутствовали… Верховная же. Иначе нельзя, — вмешался в разговор еще один собеседник. Солидный, обстоятельный, с привычными гоблинскими интонациями.

Серр Гнык? А этот что здесь делает?

— Какой месяц, вы что? Да к тому времени от целительского корпуса камня на камне не осталось бы. Видите вон там вмятину? А вот тут? И трещину? Торэт постарался. Головой бился. Ну хорошо-хорошо, не головой, я преувеличил немного, но кулаки приложил. Оба. И магией отполировал.

Так… Сэм тоже тут.

— Ох, Лер, мы чуть с ума не сошли…

— Да уж, Лерочка, ты нас так больше не пугай…

Сашка с Полли.

— Валерия, с вами все в порядке?

— Лера, почему ты молчишь?

И Элистар с Рианом.

— Отойдите, не мешайте осматривать пациентку.

А это еще кто? Возле меня что, вся академия собралась?

С трудом, но все-таки получилось проморгаться, затем медленно оглядеться. А вот понять, что происходит удалось не сразу.

Я лежала на кровати в большой, светлой палате целительского корпуса. То есть, это раньше она была большой, до того, как сюда набилась толпа народу, а теперь казалась маленькой и откровенно тесной.

Оба высокородных — дядя с племянником, мои земные друзья в полном составе, серр Гнык, его помощник с неизменным толстенным гроссбухом под мышкой, все фамильяры, включая Ланиэ и присоединившегося к ним Борьку, ректор с магистром Канаги, какие-то незнакомые мне маги в лекарских мантиях… А когда в дверь проснулась голова Ноара и громким шепотом осведомилась:

— Ну, что? Очнулась?

Я вообще перестала чему-либо удивляться.

Не хватало только Ру с компанией для полного комплекта. Надеюсь, они не караулят сейчас под окнами.

— Лера… — ко мне, решительно подвинув всех, шагнул Риан. Уставший, осунувшийся, на себя непохожий. Под лихорадочно поблескивающими глазами залегли глубокие тени. — Как ты себя чувствуешь?

Склонился, жадно всматриваясь в лицо.

— Хорошо, — улыбнулась как можно убедительней. — Слабость и голова кружится, а так все в порядке.

— О! — мгновенно оживился рыжик. — Йон, слышишь? С нашей Леркой все в порядке. А ты беспокоился. Ведьма она и есть ведьма, вспомни, что в сказках говорится. У каждой из них по девять жизней.

Йоннет беспокоился? За меня? Не может быть. Или я все еще сплю?

— Не у ведьмы, а у ее кота, болва-аун.

На одеяло вспрыгнул Марр, мягко скользнул мне на грудь, ткнулся носом в шею. Потерся, щекоча кожу длинными усами.

— Ты жив, — прижала котейшество к себе, зарываясь пальцами в длинную шерсть, шепнула в пушистое ухо: — И я тебя наконец-то слышу.

— Конеу-чно.