Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

— Мне пока никто не предлагал остаться, — пожала я плечами. — Но, если все-таки доведется выбирать, что ж… На Валгосе тоже люди живут, и порталы еще никто не отменял. Буду домой в отпуск ходить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Берриан сумеет добиться, чтобы тебя оставили, да и наши, там, на Земле, сразу ухватятся за возможность подкинуть местным «своего» человека, — Сашка обняла меня, потерлась щекой о плечо. — Все верно, Лер. И Тортик твой не безнадежен. Из него вполне человека можно сделать, при правильном подходе. Так что, давай, дерзай. Одобряю.

— Тортик? — закашлялась я. Хорошо, что чай уже допила, а то бы точно подавилась.

— Ну да. Если Венирэн — Веник, то Торэт точно Тортик.

— Ягодный, — добавила наша англоязычная Полли. — Потому что Берри.

На втором этаже послышался грохот, сопровождаемый тоненькими, но очень возмущенными женскими выкриками, но все быстро потонуло в восторженном стрекозлином хохоте. Все ясно, Хан с Ланиэ опять подслушивали. Вернее, собирали информацию — как солидно называл этот процесс серр Гнык.

Новоявленные папарацци… Нигде от них спасения нет. Понятно, кто гоблинам сообщил о нас с Беррианом. Я в тот день едва домой зайти успела, а меня уже ждало письмо от шефа местной зеленокожей мафии с короткой деловой инструкцией:

«Требуй от длинноухого пересмотра условий договора в связи с возникновением форс-мажорных обстоятельств».

Элистар, и тот узнал обо всем позже, хотя тоже, кстати, ничуть не удивился. Лишь многозначительно усмехнулся, разглядывая наши изменившиеся татуировки, точнее — новый завиток, появившийся на печатях и подозрительно похожий на изображение эллоэна.

Цветок, нетерпеливо приплясывающий теперь уже над моим плечом, заметив интерес магистра, сразу напыжился и даже увеличился в размерах, намекая, что изменение татушек —именно его лап… то есть, лепестков дело. Вон, смотрите, и вещественное доказательство на каждом запястье имеется.

Вообще, от неправильного эльфа мне явно достался и неправильный эллоэн.

По идее, он должен был дематериализоваться, связав наши ауры особой меткой. Теперь Торэт никому больше не мог предложить подобный дар, а я — принять его от другого. Если бы мы расстались, цветок появился бы снова и тут же рассыпался в пыль, освобождая ауры от метки, а нас от обязательств.

По крайней мере, так поступали все правильные, уважающие себя эллоэны. Но не этот."

"Мой и не думал исчезать — ни в первый день, ни в последующие. Хорошо хоть по академии следом не летал — и то радость. Облюбовал подоконник в моей комнате, спихнул оттуда все, что счел лишним, обжился, и чувствовал себя великолепно, купаясь в лучах всеобщего восхищения.