Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

Здесь всегда тихо и пусто — то, что ему сейчас требуется, чтобы бесконечно и бесцельно двигаться вперед. Думать. Вспоминать, раз за разом воскрешая в памяти одно и то же.

«Ты больше не покидала моих мыслей»

«Хотелось говорить с тобой… Любоваться… Спорить… Находиться рядом, всегда и везде»

А ведь это были его, именно его, Берриана, чувства и желания. Маргов Сэм отнял у него не только девушку, но и слова, что рвались изнутри, и, невысказанные, сжигали его — до дыр.

Видеться с ней каждый день. Беседовать, тренироваться. Заботиться и защищать. Провоцировать, вызывая на эмоции, а затем наблюдать, как ярко вспыхивают медовые глаза, как отважным котенком она бросается в бой, защищая то, что для нее дорого и важно."

"Ему нравилось это до одури, до головокружения, до пересохших губ и странного комка в горле, который никак не удавалось сглотнуть.

Когда это началось? Когда стремление быть с нею стало не просто навязчивым желанием — потребностью, жизненной необходимостью? Он и сам затруднялся ответить.

Может, на выборе наури, когда он поделился с ней бесценным инъо — отдал, как простое яблоко, без сожаления, втайне радуясь, что она сумеет теперь восстановить силы и пройти лабиринт?

Когда спасал ее от грозовых элементалей и на руках нес домой?

Или в те мгновения, когда он прижимал ее к себе в узкой библиотечной нише? Рядом бродил Страж, а он думал только о ее губах — таких близких, сладких, манящих. И до безумия жаждал попробовать их на вкус.

Или, когда впервые показал младшей Изнанку, а потом пришел узнать, вернулась ли она, все ли в порядке, и подрался с Сэмом? Риан легко победил бы землянина и в рукопашном бою — каким бы талантливым тот ни считался, он не ровня ученику школы Теней, — но специально пропустил пару ударов и остался ночевать в их доме. Первой, кого он увидел, когда открыл глаза, оказалась Валерия. Домашняя, уютная и немного смешная. Теплая. Эльфийки никогда такими не бывают.

А может, все произошло позже, когда он вспоминал о своем детстве и рассказал девчонке то, что никогда и никому не говорил? Ей, чужачке, иномирянке, человеку.

Когда тренировал младшую, наблюдая, как постепенно увеличивается ее мастерство, как все ярче и ярче разгорается искра? Как бы ни было тяжело, она упрямо стремилась вперед, не жаловалась, не стонала.

Когда метался по академии, потеряв с ней связь, и чуть не вызвал на поединок Сиара? И вызвал бы, если бы не вмешалась Валерия — беспокойство о ней перевесило в тот момент все остальные эмоции.

Когда едва не убил Илайлин?

Когда…

Нет, это случилось гораздо раньше в самую первую их встречу.

Риан даже остановился, вдруг четко и ясно осознав простую, совершенно очевидную истину. Один взгляд — и они оказались связаны, спаяны навсегда. И магия печатей здесь ни при чем.