Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

Похоже было, что это заразно, потому что Панкратов завалил Петюню на диван и навис над ним, тоже уже с голым торсом (Петюня застонал от счастья и алчно бросился его общупывать). Панкратов издал грудной смешок, совершенно восхитительной волной прошедший по всему его телу и возбуждающе защекотавший Петюнино ухо, и он забрался Панкратову в брюки. Тут Петюня заскулил от наслаждения, ощутив ладонями каменно-твердые и идеально-округлые ягодицы. Он даже подался вниз и потерся пахом о пах Панкратова, что заставило того судорожно дернуться, инстинктивно отстраниться, а затем вжаться в Петюню с какой-то сладострастной тягучестью. Петюня скользнул руками по мускулистой спине Панкратова, открыл сумасшедшие глаза и потянулся к его губам. Панкратов, глядевший на него с какой-то щемящей нежностью, чуть отстранился, а затем приблизился и начал игру.

До одури нацеловавшийся и до полусмерти зацелованный Петюня лежал у Панкратова под боком, отсчитывал отдававшийся в ладони ритм его сердца и прислушивался к размеренному дыханию Панкратова. Он как-то красноречиво заснул после оргазма, что вызвало у Петюни предательскую дрожь умиления; в носу защипало, глаза увлажнились. И ничего это были не слезы! – возмущенно подумал Петюня, воровато вытирая влагу в уголках глаз. Просто он очень сильно сжал глаза, вот и надавил сильнее нужного на слезные железы. Мужчины не плачут по таким сентиментальным поводам, вот. Вздохнув, он соскреб себя со столь соблазнительно нагретого местечка и лениво пошел сначала в ванную, а затем на кухню. На кухне он пришел в ужас.

Панкратов проснулся как-то вдруг от острого чувства одиночества. Петюни в квартире не было. Панкратов, стоявший в прихожей в чем мать родила, мог очень хорошо убедиться. Недоуменно озираясь еще раз, он ждал, что сейчас этот дурацкий розыгрыш окончится, и Петюня вывалится на него… да хоть из шкафа, но по крайней мере он появится. Но Петюни не было. Панкратов медлительно натягивал джемпер, до невозможности растягивая мгновения, и пытался не думать о том, куда делся Петюня. Он уже надевал мокасины, когда в замке повернулся ключ и в прихожую ввалился растрепанный Петюня с распухшими губами, кучей засосов на шее, которые этот мелкий свин даже не почесался как-то замаскировать, и двумя здоровыми пакетами из супермаркета в руках. Панкратов, уже готовившийся спустить на него всех собак, проглотил все слова, молча скинул обувь, взял пакеты из Петюниных рук, куце клюнул его в губы, что при очень сильном и необоримом желании можно было преподнести как поцелуй (Петюня хотел очень и очень сильно и необоримо и воспарил на седьмое небо от счастья) и отнес пакеты на кухню.