Ты пахнешь как мечта

И блинчики. Красивые-красивые. Рядом кружка кофе, сметана и сгущенка. Вау.

– Принцесса, я в рай попал? – улыбаюсь и усаживаюсь за стол. Она еще и готовит, ну это отвал башки просто! Готов предоставить ей жилье на постоянной основе, если она будет меня подкармливать вот так по утрам.

– Просто подумала, что вам будет приятно, – говорит она, смущаясь. В ее руках тоже чашка с кофе, и сидит она уже за столом, а не за барной стойкой. Завтракать будем вместе? Это хорошо. Что не сбегает от меня. И так смущается сильно, куда еще-то? Мы вчера собирались поужинать вместе, но Сонечка долго разбирала вещи, а потом уснула. Не стал уже ее трогать, нужно было отдохнуть.

– Правильно подумала, я домашних блинчиков лет сто не ел, – улыбаюсь и присаживаюсь на стул, наконец-то делая тот спасительный первый глоток крепкого кофе. – Как ты?

Спрашиваю, потому что взгляд снова падает на ее синяк на челюсти, на заклеенную пластырем ранку на руке. Меня снова взрывает злостью от всего этого. Я все в этой жизни могу понять, кроме нескольких вещей. И одна из таких: как, сука, можно поднять руку на девчонку. Тем более на эту. Да она мелкая еще совсем! Что должно быть в голове вообще в этот момент? Почему такие люди вообще существуют? Ее защищать надо, оберегать, потому что в мире и так до фига дерьма всякого, а тут… В родной квартире!

– Выспалась, – улыбается, заправляя прядь за ухо. Все-таки смущается еще, очень-очень. Надеюсь, это быстро пройдет. Иначе ей будет совсем некомфортно. – Спасибо вам еще раз, Мирослав Сергеевич. Я правда не знаю…

– Сонечка, лопай блинчики, – подсказываю ей, что хватит мне и прошлого миллиона ее благодарностей. Я не сделал ничего особенного для того, что заслужить аж столько. Поступил по-человечески, не более того.

– Я найду квартиру и съеду, – кивает она, – надеюсь, это не затянется на долгий срок.

– Тут-то можешь оставаться столько нужно. А вот почему ты оттуда не съехала раньше, я не очень понимаю. Правда, Сонь, тебе вряд ли там очень нравилось. В чем причина?

– Причина в том, что съехать из этой квартиры равно ее потерять, – она грустно вздыхает и опускает взгляд.

– Не понял."

"– Это квартира моих родителей. А тетя Катя – моя тетя, законный опекун. Когда родители погибли, она оставалась единственным родственником, сразу меня приютила. Я наивно полагала, что из большой любви. Потом поняла, что из-за квартиры. Я – единственный наследник, но до моих восемнадцати наследством распоряжался опекун. Ну то есть она. И она сама бы может ничего плохого не сделала, если бы не ее муж. Ненавижу его… Короче, они в этой квартире оформили себе прописку, ну и я банально не могу их выгнать. Пока там жила, чувствовала, что еще есть силы бороться, но знала, что если они меня выживут – то это все.