Ты пахнешь как мечта

 – Поехали? У нас с тобой еще миллион дел, – подписываю себе смертный приговор, наклоняюсь и оставляю на губах Сонечки легкий поцелуй. Мне хана. Надо срочно валить отсюда.

– Вы что, вместе? – вопит сбоку Марина в недовольстве, и я, довольный тем, что все сработало, от греха подальше не отпуская Соню из рук, поворачиваюсь к ней лицом.

– А Сонечка не сказала? Она у меня очень стеснительная. Спасибо, Марина, за ваш профессионализм, завтра к восьми на этом же месте.

Она стоит еще пару секунд, недовольно сверля меня взглядом, а потом разворачивается и уходит, стуча каблуками громче прежнего. Ну теперь она либо успокоится, либо мне все-таки придется искать нового администратора. Молодец я?!

– Какого хрена! – отталкивает меня Соня, отлетая на пару шагов назад. – Что это было вообще?

– Прости, – улыбаюсь ей, но это ни фига не работает. Она меня сожрать готова. – Но мне надо было делать что-то, чтобы у человека было желание только работать, а не лезть ко мне в трусы, как сказала ты.

– Как будто вы были бы против, – закатывает она глаза и выходит из этого жалкого подобия кабинета, оставляя меня наедине с моим шоком от этих слов.

Не понял! Это когда я был в подобном замечен? Нет, не монах, конечно, но и не с каждой же в койку прыгаю! Что за новости мне тут такие вообще.

Догоняю Соню уже на улице, а она летит куда-то мимо моей машины. Господи!

– Субботина, а ну стой! – хватаю ее за руку и разворачиваю к себе. – Что за клевета на начальство, я не понял? Думаешь, если ты моя любимица, то тебе все можно? – Я шучу, конечно, и тон мой явно несерьезный. По поводу любимицы не шучу, по поводу наезда шучу.

– Боже, да прекратите вы! – вырывает она свою руку. – Вы же обещали мне! Вы – начальник, я – подчиненный и как будто не было ничего!"

"– А когда я хоть раз вспоминал или намекал на то, что что-то было? – задаю ей логичный вопрос. Я – никогда, как она просила. Ни намека, ни словечка, ни взгляда лишнего. Да, шутки отпускаю, но я их и до нашего секса отпускал, это Соня резко решила стать закрытой и молчаливой, мне такое счастье не по нраву, я хочу нормальные отношения. – Ну что ты молчишь? Я хоть раз сказал, намекнул или сделал хоть что-то, чтобы показать, что это было?

– Нет, – говорит она после минуты молчания, за которую успела искусать все свои губы чуть ли не до крови. – Нет, такого не было.

– Шутил я так всегда, а то, что ты моя любимица, – ты и так знаешь. Знаешь же?

Молчит. Поднимает голову вверх и молчит, глядя на небо.

– Знаю, – наконец-то выдает, и во мне внезапно просыпается какой-то демон, который заставляет добить уже давно смутившуюся донельзя девчонку.

Я приближаюсь к ней близко-близко, наклоняюсь к ушку и шепчу:

– А если ты сама вспоминаешь и забыть не можешь, так не надо меня обвинять ни в чем.

– Вы – ужасны.