Как нагадать жениха и проблемы

Смертный приговор здоровяк себе, можно сказать, подписал. Вернее, ты ему подписала, когда подставила, – Нэйт рассмеялся, а мне стало не до смеха.

– Ой, мамочка… – я прикрыла ладошкой рот и испуганно взглянула на бессознательное тело Дана. – Преступники ведь даже не догадываются, что мы знали об их намерениях с самого начала и просто выжидали…

– Не-а, не догадываются. Они среди своих предателя искать будут. И Дан отлично подходит на эту роль. Благодаря твоему таланту. Так что хана твоему «длужку», любовь моя, – в издевательски шутливой манере протянул Нэйт и поднялся на ноги.

Я осталась на месте.

– Мое «гадание» все же сбывается, получается… Действительно переломный момент у него в жизни наступает, – пробормотала растерянно.

– «Развилка жизненных дорог», мать её… – потешался Нэйт. – Только ты, Агата Ксавье, шарлатанка, а не гадалка, получается. Сама человеку выбора не оставила. «Спасла», так сказать…"

"Я закусила от переживаний губу и нахмурилась. В глубине души надеясь, что здоровяк все же согласится сотрудничать с жандармерией…

В руках Нэйта зазвенели наручники. Он склонился над Даном, завел его руки за спину, и защелкнул их на запястьях здоровяка.

Я поежилась.

Странно наблюдать, как на твоих глазах рушится чья-то жизнь…

Пока Анхель и Дебора топтались на углу и вели наблюдение за музеем, я молча следила за тем, как Нэйт поднимает со снега пальто Дана и накидывает его на бессознательное тело.

– В чувство его привести надо, пока не отморозил себе все, – Нэйт присел рядом с Даном на корточки и набрал в ладони новую порцию снега. Но в этот раз не для себя.

– Ура! – радостно завопил Анхель, и наши взгляды устремились к нему.

– Что такое? – спросила растерянно.

– Преступников из моего музея выводят! Скоро ко мне вернутся мои артефакты!

Анхель взвизгнул от радости, как маленький поросенок, и потер ладони от предвкушения.

Я оказалась возле историка уже через пять секунд. Выглянула из-за угла и с облегчением вздохнула.

Герхард и его люди действительно выводили из музея воров, закованных в наручники. Те что-то яростно кричали, звали Дана, оскорбляли настоящих жандармов, за что получали от стражей закона добротные подзатыльники.

– Дан! Предатель! – крутя головой по сторонам, громче остальных орал главарь шайки, которого вел сам Герхард. – Я доберусь до тебя! Тебе не жить!

– Ой, бедолага, – прошептала я, понимая, что Нэйт оказался прав насчёт здоровяка. Его приняли за предателя.

Анхель и Дебора поспешили к музею, а я направилась обратно к Нэйту, что, не жалея, сил «умывал» Дана снегом, пытаясь привести того в чувства.

Здоровяк, наконец-то, начал подавать признаки жизни. Зашевелился и даже попытался отвернуться от новой порции снега.