Как мы с Вовкой. Лето с пионерским приветом. Книга четвёртая

– Сейчас вернётся Самоделкин, и все мы будем там, – предположил Шурик, но тоже загорелся этой идеей.

Он добавил, вслед за Вовкой, «и Шурик». Тут понесло и всех остальных. В итоге вся кромка стола оказалась в выжженных именах. Каждый из присутствующих потерял бдительность, в отличие от целеустремлённости, с которой мы запечатлевали свои имена.

Когда вернулся Самоделкин, мы все сидели максимально близко к столу, стараясь закрыть собой наши художества. Вместе с приходом Самоделкина к нам пришло осознание содеянного. С другой стороны, подумал я, в принципе, ничего страшного. Скажем, что мы ввели новую традицию – оставлять память о себе на долгие годы.

Вопреки моим ожиданиям Самоделкин не оценил нашего порыва увековечить свои имена в этом кружке. Увидев, как он сказал, наши наскальные рисунки, трудовик сначала не смог подобрать слов. Он просто стоял и пыхтя тыкал пальцем в сторону каждого, как будто играл в считалку и пытался найти того, кто будет водить. Или выбывать. А может, крайнего.

– Вы… вы! – наконец вернулся к нему дар речи. – Вы вредители! – вымолвил он. – Вы первая смена, которая смогла меня довести, – продолжил возмущаться Самоделкин. – Все обычно сидят, выпиливают, выжигают, а потом разукрашивают. И всё тихо и спокойно.

Я хотел ему сказать, что мы делали то же самое, причём совершенно тихо и спокойно. Пока не вернулся Самоделкин. Можем даже разукрасить.

– На память, – вместо этого сказал я.

– На долгую, – добавил Самоделкин.

В общем, вместо разукрашивания футболистов, нам всем пришлось поработать шкуркой. Чтобы стереть наши имена из истории этого кружка. Что нам не очень понравилось, и мы сказали в конце Самоделкину, что мы, наверное, пойдём в кружок барабанщиков. Тот ответил, что флаг нам в руки и барабан на шею. Ну и терпения руководителю кружка барабанщиков.

А имена наши не стёрлись. Выжигали мы ответственно. Разве что чуть-чуть поблекли. Так что, возможно, кто-то из последователей продолжит наше дело. И Самоделкин ещё вспомнит о нас и будет упоминать как основателей этой новой традиции.

В кружок барабанщиков нас не приняли. Сказали, что сейчас свободных барабанов нет. А может, слух о нас уже дошёл, и руководитель кружка не решился проверять своё терпение. Но мы особо и не расстроились. В лагере были ещё кружки.

Но самым интересным оказался кружок фотолюбителей. Там Вовка раскрыл свои таланты с первой попытки. Как обычно, не все в итоге их оценили, но если брать по отдельности, то каждый был доволен. Так же, как и возмущён.

Кружка по фотографии раньше в лагере не было. Радион Карлович появился уже после открытия смены. Спустя несколько дней. Ему выделили помещение за сценой летнего театра. По назначению он использовался редко, и комнаты просто простаивали. Либо там хранили всякий хлам.