Как мы с Вовкой. История другого лета. Книга пятая

Будут потом у себя в городе друзей пугать чёрной и мокрой тряпкой. Чего сидишь? Иди ищи!

Дед снова нехотя собрался и вышел на улицу. Куда идти, было непонятно. На всякий случай спустился к бане, месту нашего укрытия, про которое должны были знать только мы. Не найдя нас там, он осмотрелся. Тут в темноте ночи он заметил вдалеке внизу, ближе к реке, отблески костра. Больше ориентиров не было, и он пошёл на свет…

– И вот чёрная-чёрная рука увидела вдалеке детей, сидящих у костра, – продолжал я и, сделав паузу, посмотрел на склонившихся к костру ребят. На их лицах читался неподдельный страх. Даже Миха уже не улыбался, хоть он и был старше всех. Все взоры были устремлены на меня. Я же приготовился к кульминации.

– Чёрная-чёрная рука поползла в чёрной-чёрной ночи по чёрной-чёрной траве к детям, – все поёжились, а я удовлетворённо продолжал. – Она подползла к ближайшему мальчику и протянула к нему свои чёрные-чёрные пальцы и…

Тут я сделал резкий выпад рукой в сторону Михи и собрался уже зловеще крикнуть: «Отдай моё сердце!» – как мне на плечо легла рука и раздался голос: «А чё это вы тут делаете?»

Поле – это не комната. Вопли ребят, полные ужаса, разносились по реке и окрестностям. Бежали, кто куда видит и не видит, не разбирая дороги. Кто-то даже не обратил внимания на то, что побежал прямо через костёр…

Дед, спустившись на свет костра к реке, сразу понял, что мы там. Осторожно, чтобы не спугнуть, он подошёл ближе и услышал как раз окончание моей страшилки. Ввиду того, что всё внимание было обращено на меня, никто не заметил его появления. Не то чтобы дед собирался эффектно закончить мою историю, но, тем не менее, получилось у него даже лучше, чем у меня. Я бы тоже убежал, но у меня получалось только кричать, так как за плечо меня держала рука и не отпускала. Я думал, что это конец. Дорассказывался и сам вызвал чёрную руку на свою голову. Сердце у меня остановилось, а мозг даже пытался вспомнить бабкины молитвы от нечистой силы, но получалась только какая-то чушь. Вовка, по-моему, вообще сознание потерял, потому что не двигался, а просто молча сидел и смотрел на руку на моём плече.

– Да не ори ты, – только и сказал дед.

Тут я наконец узнал его голос, мне полегчало и сердце вернулось на своё место решив, что ещё поживём.

– Я, кажется, описался, – как-то отстранённо промолвил Вовка."

"Ещё бы. Я бы и сам мог описаться, но, видимо, забыл от страха, как это делается. Ещё минуту я не мог прийти в себя, несмотря на то, что я уже понял, что это не чёрная рука, а рука деда была.

Дед затушил костёр и, собрав брошенную картошку, чтобы не пропадала почём зря, повёл нас домой. Всё равно к костру уже вряд ли кто вернётся сегодня, сказал он, а картошка ещё пригодится.

Бабка нас встречала дома.