Как Лыков не стал генералом

Когда вошли сыщики с Корейшем, он стоял у окна и с ужасом смотрел на учиненный полицией разгром. Рядом с брезгливым выражением на лице маячил полковой адъютант. Бумаги и книги лежали прямо на полу, двери шкафов были распахнуты. За столом сидел помощник пристава и просматривал письма хозяина.

– Ну, нашел что-нибудь стоящее? – спросил его Эффенбах.

– Только альбомы с порнографическими рисунками. Этот господин, – помощник пристава ткнул пальцем в поручика, – чтением не увлекался; библиотека принадлежит его брату. Записки, писанные женской рукой, я отложил. Думаю, это она писала, покойница.

Эффенбах показал стопку поручику, и тот подтвердил: да, письма от «гувернантки». Других интересных находок не обнаружили. Забрав из бювара адрес для телеграммы-ловушки, сыщики вернулись в Малый Гнездниковский переулок. Сфабриковали депешу и отослали в Петербург. Одновременно Лыков с полицейского телеграфа доложил Благово события дня. Он попросил разрешения дождаться шантажистов и накрыть их. Вдруг поймают самого Затейника?

Утром Благово телеграфировал свое согласие. Приписал в конце: будь осторожен. Но Алексей уже настроился на бой. Для себя он решил, что живьем Маломеркова брать не стоит. Негодяй должен погибнуть при задержании. По коротким репликам Эффенбаха он догадался, что тот задумал то же самое. Значит, брать его надо вдвоем, без посторонних. Лишь бы душегуб оказал сопротивление! Пусть только пальцем шевельнет, этого будет достаточно. Хуже, если бросится на пол и закричит «сдаюсь!». Что тогда делать? Опять же, а свидетели? Сколько их будет? Избавить землю от гадины не так просто…

Началась подготовка к опасному задержанию. Эффенбах выдал поручику Корейшу тысячу рублей из сыскного кредита. Номера билетов переписали – пригодятся как улика. Было два варианта развития событий. Первый – в трактир заявится сам Маломерков. Тогда все просто: его надо пришибить до смерти. Конечно, если повезет… Второй вариант – головорез пошлет за деньгами своего человека. Тогда нужно вручить ему наличность и взять в проследку. И он приведет филеров к укрытию Павки Затейника."

"Ясно было, что одного поручика пускать на встречу нельзя – он выдаст себя какой-нибудь ошибкой. Лыков сказал, что назовется его охранником. Тысяча рублей – большие деньги, репутация у заведения так себе: могут стукнуть по голове, забрать казенные средства и скрыться. И Алексей переменил наружность. Он надел добротный сюртук, пустил по жилету золотую цепочку и набриолинил усы. Ни дать ни взять бывалый человек.

Эффенбах тоже хотел поучаствовать в аресте, но питерец возразил, что главного сыщика блатные знают в лицо. Гримироваться? Рискованно.