Как я встретила вашего папу

Океан по имени Хьюго ласкал меня легким бризом, но вскоре я уже понимала, что нахожусь в эпицентре урагана. Внутри меня распалялся жар, а муж стонал мое имя мне в губы, ускоряясь и овладевая мной все сильнее и глубже:

– Моя девочка. Каждым сантиметром моя! – шептал он.

И я ловила эти слова, отвечая лишь:

– Еще!

Хьюго будто бы угадывал мои желания, и в какой-то миг мир превратился в экстаз. Я выгнулась навстречу мужу, отдавая всю себя ему и разбиваясь на осколки чистого удовольствия…

В после мы долго лежали на кровати в обнимку. Хьюго ласкал мои обнаженные плечи, и казалось, время для нас остановилось. Не хотелось никуда идти, ничего делать… просто спать, растворяясь в тепле друг друга.

Глава 26

Хьюго

У вас было в жизни чувство дежавю?

Вот у меня оно сейчас.

Когда солнце светит через окно прямо в глаза, безумно хочется в туалет, а рядом лежит потрясающая блондинка.

В этот раз я точно знаю, что она моя жена. Кольцо на пальце меня ни капли не смущает.

И пока она спит. Я принимаю душ, чищу зубы, после иду на кухню – сварить кофе и подать ей в постель.

Ставлю две чашки на поднос, иду в спальню и замираю, когда подхожу к Эмме.

Она уже не спит, сидит на кровати и смотрит на простынь между своих ног.

Я тоже туда смотрю.

И чашки падают на пол, потому что… гребаное дежавю. Этот странный миг с девственностью Эммы в моей жизни повторяется.

– Разве так бывает? – осоловело спрашиваю я, не обращая внимания на то, что стою в луже горячего кофе.

– Нет, – отвечает воробушек. Она и вправду сейчас на него похожа, пожалуй, больше, чем когда-либо еще.

После Эмма переводит взгляд на злосчастный календарь, долго считает, загибая пальцы, а потом почему-то улыбается и смеется.

Громко так и совершенно искренне.

– Что смешного? Я не понимаю. Эмма, объясни же, я сейчас инфаркт получу. Может, надо ехать в больницу? Это что, кровотечение? Я что-то повредил?

– Нет, – еще больше смеется она. – Просто мы – два пьяных идиота. Не было у нас с тобой Вегасе ничего. НЕ БЫ-ЛО!

– Но пятна? – вспоминаю первую испорченную простынь.

– Месячные, – глупо хихикает Эмма. – Мне было в те дни плохо, цикл сбоил. Я нервничала из-за свадьбы. Меня то мутило, то тошнило, то вот… мы просто перепутали!

С моих губ сорвался нервный смешок.

Я пнул носком тапочка осколок чашки, а после сам расхохотался и бросился к жене…

– Ну, Эмма! Надеюсь, в третий раз такого не будет!!! Иди ко мне, я тебя съем!

* * *Этим днем на работу мы решили не идти.

И я, и Эмма заслужили внеплановый выходной, в который хотелось посвятить себя только друг другу. А еще я прислушивался к себе и внутреннему мироощущению. Во мне все же таилась страшная и одновременно простая мысль: теперь, после того как был секс, который мы запомнили, интерес мог угаснуть. И думал я в таком ключе вовсе не о себе.