Как я строил магическую империю (СИ)

Неужели весь его расчёт на дешёвую угрозу-провокацию? Впрочем, в его глазах я всего лишь девятнадцатилетний почти нищий сирота без родственников и покровителей.

Ладно, тогда надо менять тактику, а то ещё испугается и отступит, а я так и не узнаю, чего они задумали и насколько охренели от чувства собственного всемогущества. Буду играть в паиньку.

— Извините, — я опустил глаза.

— Вы зря ёрничаете, Дмитрий Николаевич! — с угрозой в голосе проговорил Воробьёв. — Всё очень серьёзно! Вы обвиняетесь в оскорблении и угрозе жизни одного аристократа, провоцировании дуэли с другим, похищении человека, несанкционированной сталкерской деятельности, ведущей к упадку региона…

И в растлении малолетних?

— И в растлении малолетних!

Мда, кто диктовал Воробьёву эту бумагу, я, кажется, знаю.

— Это всё ложь! — «испуганно» крикнул я. — Это всё Семён Павлович придумал?

— Семён Павлович был обвинителем по пункту об оскорблении и угрозе жизни аристократа, — кивнул обвинитель. — Но прошу заметить, кроме его слов, у нас есть подтверждающие их показания пяти свидетелей, включая барона Ходырева. Вы должны помнить, что все они присутствовали при вашей встрече в его охотничьих угодьях.

Никак не прокомментировать услышанный бред было чрезвычайно сложно, и, чтобы чем-то занять рот, я налил воды и стал медленно её пить. Восприняв моё молчание как слабость, Воробьёв воодушевился и заговорил громче:

— Барон Ходырев обвиняет вас в провокации, нечестном проведении дуэли и грабеже! Также есть свидетели, видевшие, как ваши люди поймали в лесу и увезли в неизвестном направлении Левитина Михаила Петровича, которого с тех пор никто не видел.

Ага, это тот хмырь, что пытался меня отравить.

— Кроме этого, имеются показания, утверждающие, что вы предлагали графу найденные в диких землях электронные элементы, подлежащие обязательной сдаче государству!

С каждым словом, не встречая с моей стороны возражений, Воробей все больше чувствовал себя львом. Я же все больше и больше охреневал от того, какую бурную деятельность развил Пантелеев. Свидетелей с моей стороны он явно оставлять в живых не собирался.

Интересно другое — сейчас на полном серьёзе рассказывающий мне эту дичь человек в курсе, что тут ни слова правды?

Скорее всего, нет. Скорее всего, он просто выполняет заказ, и даже уже не самого графа, а его быстро подсуетившегося наследника, того самого, что мне тут сутки названивал.

Я продолжал молчать и изо всех сил заталкивал в глотку ехидный вопрос о том, когда же я при таком плотном графике нарушителя закона ещё успел и малолетних растлить. По счастью, Воробей продолжил сам.