Как я строил магическую империю 4

— Дёрнешься — умрёшь, — на всякий случай сообщил я.

— Как ты это делаешь⁈ — выдохнул вжавшийся в кресло мудак.

— Тебе не понять, — усмехнулся я.

— Ну убей меня! Закончим всё это!

— Не ори, — проговорил я. — И кивни, когда будешь готов слушать.

Пантелеев кивнул секунд через пять, при этом его взгляд не отрывался от готовой сорваться с места сосульки."

"— Ты подослал ко мне диверсантов с бомбами, подговорил напасть на меня Воронцова и похитил семью моей помощницы. За всё это ты приговорён к смерти и сегодня умрёшь. Но ты можешь спасти своих сестру и брата.

— Как⁈ — подался вперёд Пантелеев.

— Самоубийство и предсмертная записка, где ты без упоминания меня говоришь, что обидел кого-то очень высокопоставленного, что боишься за родных, что разочаровался в этой жизни, не вывозишь и слышишь в голове голос своего отца, который зовёт тебя. Записка должна быть такой, чтобы никто на меня не подумал. Это единственный способ остановить эту войну и сохранить жизнь твоим близким. Перед смертью ты позвонишь в полицию, чтобы твоя сестра и брат не успели наделать глупостей. Ответ мне нужен сейчас. Твоя смерть через десять минут. Тебе ясно?

Через рацию невозможно влиять на людей магией контроля, но я делал это через висящего за головой Пантелеева жучка. Ну и, конечно, больше всего мне помогало его абсолютно раздавленное состояние.

— Какие у меня гарантии, что ты их не тронешь?

— Моё слово. Они мне не нужны.

Барон молчал долго, но, наконец, кивнул.

— Я согласен.

— Тогда скажи мне напоследок, Антон. На хера ты это делал? Ты сам такой идиот или тебя кто-то надоумил?

Пантелеев завис, а потом, схватив стакан, одним глотком опорожнил его.

— Ты убил моего отца.

— Он первый решил убить меня, и ты был в курсе!

На это барон ничего не ответил, ну а я, боясь, что он может передумать, не стал давить.

— Ладно, проехали — сделай хоть сейчас всё правильно, и учти — я слежу за тобой. У тебя девять минут, и скинь последние настройки с рации.

Я отключил связь и приготовился ко всему.

Первое время Пантелеев переводил взгляд с острой сосульки на рацию, потом медленно встал и вошёл на кухню. Убедился, что там пусто, после чего зашёл в ванную и обыскал её. Вышел, открыл все шкафы и даже заглянул под кровать.

Никого не нашёл.

Затравленно оглянулся и снова посмотрел на сосульку. Но это уже была не сосулька. Я изменил форму ледышки, и теперь она представляла собой цифру семь.

Барон пялился на неё до тех пор, пока я не трансформировал её в шестёрку.

Вот тут он вздрогнул и сначала посмотрел на раскрытое портмоне, откуда на него смотрела улыбающаяся сестра, а потом бросился к столу и, выхватив листок и ручку, рухнул в кресло.

«В моей смерти не виноват никто!..» — начал он.