Как я строил магическую империю 4

— И по многочисленным просьбам я начну с начала! Итак, когда мне было три года…

— Похлопаем Рыбаку, — схватилась за микрофон Катя. — И проводим его дружными…

— Да я шучу! — Бородач снова завладел микрофоном. — Друзья! Я вижу, многие не дождались, но те, у кого хватило терпения, вытрите слюни и откройте стоящие на ваших столах бочонки!

Послышались характерные звуки, и громче всех открыл бочонок сам непонятно откуда вытащивший его Рыбак. Он передал микрофон Кате и дождавшись, пока все нальют, поднял бочонок над собой.

— За Савино!

Он нажал кран, и пенная струя полилась прямо ему в горло.

— Раз! — дружно выкрикнула толпа. — Два!

Счёт дошёл до пяти, и довольный бородач, к моему облегчению и под смех толпы, прекратил шоу-программу.

— А вы до дна! — крикнул он.

— За Савино! — Граф Волков первым вскочил со своего места и протянул мне бокал. За ним повторили все, и со всех сторон послышался звон.

Рыбак под одобрительный свист покинул сцену, и слово снова взяла Катя.

— Дорогие друзья! Сейчас у вас есть пять минут, чтобы насладиться пивом и закусками! Попрошу заметить, что все продукты выращены у нас! И пока вы это делаете — музыкальная пауза!

Занавес за спиной Кати разъехался, и нашему взору открылась вся сцена. Сейчас на ней стояло десять женщин, одетых в красно-белые свободные сарафаны, а за ними столько же мужиков с разными музыкальными инструментами, начиная от губных гармошек и ложек и заканчивая аккордеонами и гитарами.

К моему огромному удивлению, в точно таком же сарафане из-за кулис вышла Клава. Она подошла к Кате и взяла у неё микрофон.

— Здравствуйте, родненькие! — крикнула она.

Зрители оторвались от еды и разразились новой порцией оваций.

— Всем приятного аппетита! И чтобы к концу песни все тарелки были пустые! Раз, два, три!

Музыканты заиграли, а Клава глубоко вздохнула и на удивление мелодичным голосом запела:

— Мама, я корову подоил, на лугу я сено накосил…

— Это что за песня? — спросила баронесса Лосева. — Что-то народное?

— Да вы что, Анна Павловна… — У графа Волкова едва не выпала из руки индюшачья нога. — Это же песня ещё домагической эпохи. Классика. «Щи» называется…

Он принялся кивать головой в такт музыке и подпевать:

— Во-озьми мя-ясо и хря-ящи, навари крутые щи. Ты чугун прополощи и вари в чугуне щи. Кидай бо-ольше овощей! Не могу я жить без щей. Чтоб я то-олстый был ва-аще, навари мне русских щей! Классная песня!

— Ну, я не знаю, — баронесса указала на горшочек с щами, — но давайте попробую.

Волков рассмеялся и сам взялся за половник. Я же, не спеша попивая пиво, смотрел на то, с каким энтузиазмом мужики играют, Клава поёт, а девушки весело пляшут. И с каким удовольствием на выступление реагируют и подпевают зрители.

— Душевно, да? — шепнул мне на ухо подошедший сзади Свят.