Как ветеринар работу в космосе искала

Это неуместно, уже ночь, а вы в моей каюте…"

"Голос Ашенторна звучит хрипло и низко, будто он простудился в этой проклятой речке на Тиксе. Горячее дыхание опаляет щёки. Фиалковые глаза смотрят с непередаваемой грустью. Зрачки пульсируют так же часто, как и бьётся тоненькая жилка на шее. «Будь, что будет», — внезапно решаю. «В конце концов, уже завтра Маркетхолл, а там рукой подать до Танорга. Высадит на планете и больше никогда не вспомнит. А после Дениса у меня уже пожизненная прививка к отказам».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Резко поднимаюсь на цыпочки и целую мужчину в сухие обветренные губы. Забираюсь руками во влажные пряди, подаюсь вперёд, отчаянно прижимаюсь мягкой грудью к его твёрдой, беззвучно умоляя: «Не отталкивай!».

Наверное, именно так безумцы решаются на испытание нового истребителя или изучение нестабильной кротовой норы. Знают, что второго шанса уже никогда не будет. Всё или ничего. Победа или полное поражение, влекущее быструю смерть. Полумер не бывает. И за те терции, когда пилот, до крови закусив губу, включает все тумблеры на максимальную мощность, перед ним стремительно проносится прожитая жизнь. Чёрно-белые картинки в сопровождении бешеного ритма собственного пульса. Выдержит ли стальной корпус такие перегрузки? Схлопнется ли коридор в чёрную дыру или же пропустит в новое пространство? Вот так и я чувствую себя в эти мгновения, растянувшиеся в бесконечную ленту Мебиуса.

Первые несколько секунд Ашенторн не отвечает, но и не сопротивляется. Его губы не двигаются, а спина превратилась словно в горный камень. Ощущаю, как нарастает стыд прибрежным цунами, вот-вот готовый смыть меня в океан. Вселенная! Что я наделала? Подумала из-за всего, что случилось, что нравлюсь капитану! Какая же я дура… он просто как благородный воин спас меня от каркарры, вот и всё! А все эти намёки Дьоши и Оушена — сплошная глупость. Теперь наши отношения будут окончательно испорчены… Волна страха и понимания, что я натворила, почти что парализуют. Срочно надо извиниться! Срочно надо пробормотать, что у меня помутился рассудок после всего случившегося.

Что может быть хуже обмана? Только самообман. Я сказала себе, что после Дениса у меня прививка к отказам, но кажется, я ещё никогда в жизни так сильно не заблуждалась. Сердце замерло, как если бы я действительно проходила швархов нестабильный туннель.

Стоило мне только так подумать, как неожиданно губы Ашенторна смяли мои в ответ. Жадно, напористо, почти грубо, но при этом невероятно чувственно. Руки сомкнулись на талии, прижимая меня ещё сильнее, а горячий язык скользнул в рот, по кромке зубов, по нижней губе, по мягкому нёбу.