Как достать стража. Влюбить и обезвредить

— Новенькая? — от неожиданности девица кивнула. Я вздохнула и решила усугубить ситуацию, акцентируя внимание пассии на моральном падении Стаса: — Сочувствую.

Студенты, которым в этот час выдалось посетить гардероб и наблюдать сцену, улыбались, а Глинский покраснел. Если его щеки стали пунцовыми, то кончики ушей приобрели насыщенный оттенок малинового.

— Ну, как-то так, — улыбнулась я Маринке, которая все еще таращилась на озадаченного Стасика.

— Жень! — окрикнул он.

— Чего тебе, Глинский? — не поворачиваясь, спросила я.

— Я позвоню? Вечером…

— Попробуй, — хмыкнула я, прекрасно зная, что его номер давно в черном списке.

Да, некоторые проблемы решались вот так вот просто, минута времени и можно оставить инцидент в прошлом, но бывает иначе. И вот один такой случай тревожил меня с самой субботы. И главное вовсе не то, что меня опять взяли на «слабо», а то, что я до сих пор не рассказала Светке. А ведь когда-то мы поклялись не скрывать друг от друга ничего, что может хоть как-то изменить жизнь любой из нас.

Вообще, нам, наверное, повезло по жизни и для этой самой жизни. Многие бы решили, что сестры родились в рубашках. Ну, сами посудите, двух едва достигших двухлетнего возраста малышек нашли в картонной коробке на пороге запасного входа в дом малютки ночью, зимой, в двадцатиградусный мороз. Да на таком морозе минтай за час в камень превращается, не то что детское тельце. А мы выжили, потому что грели друг друга. Хотя, не соберись в тот вечер сторож Михалыч за порцией разврата к ночной нянечке Сергеевне, возможно, и мы бы превратились в свежемороженые тушки, но нас нашли.

Приютили, обогрели. На вопросы об именах ответили «Ения» и «Слана», так нас в метриках и записали как Евгению и Светлану Ивановых. Почему Ивановых? Наверное, потому что в России это уже вымирающий род, а мы так удачно в него вписались.

Отношения с ребятами складывались непросто. Я смутно помню, отчего так произошло, но после первой же драки к нам прилипло одно на двоих прозвище «ведьма». Тотальный игнор со стороны детей еще больше сблизил с сестрой. Тогда-то мы и принесли нашу клятву.

Желающих удочерить хорошеньких малышек было много, но по каким-то неведомым причинам в самый последний момент происходило что-нибудь такое, что мешало очередным потенциальным родителям это сделать.

К пяти годам у меня развилась интуиция. Я хоть и велась на глупое «слабо», но всегда знала, что спор, даже самый опасный, обязательно выгорит. Что касается новой семьи, то у нас со Светкой даже игра веселая по содержанию и печальная по факту появилась.

— Жень! Жень! Там за нами приехали! — кричала она, как только появлялась очередная пара.

Мы бежали смотреть.

— Не наши, — авторитетно заявляла я, прислушиваясь к внутреннему голосу.